НАТО может многократно превосходить Россию как в военном, так и в экономическом плане, однако ключевым вопросом для Яна Бжезинского — бывшего зампомощника министра обороны США по Европе и НАТО — является то, готов ли альянс на деле использовать эту мощь для предотвращения дальнейшей вооруженной агрессии со стороны России.
«Есть ли у нас ресурсы, необходимые для решительного ответа? Есть ли у нас ресурсы, необходимые для предотвращения подобного сценария? Безусловно, — заявил Бжезинский в интервью Independence Avenue Media. — Но реальная дилемма вот в чем: будет ли у НАТО необходимая сила воли, чтобы эту военную мощь применить?»
Ян Бжезинский, эксперт Центра стратегии и безопасности имени Скоукрофта при Атлантическом совете и сын бывшего советника национальной безопасности США Збигнева Бжезинского, считает, что к предупреждениям лидеров стран Балтии и Польши о возможных военных или гибридных провокациях России следует относиться серьезно. Он указывает на «все более активные» действия России, пока не переходящие в стадию открытой войны, включая атаки на европейскую инфраструктуру, нападения на оппозиционных активистов и вторжения беспилотников в воздушное пространство Польши.
По его мнению, отсутствие со стороны НАТО ощутимых последствий за подобные действия подталкивает Москву к эскалации. Попытки избежать масштабного конфликта, утверждает он, могут, напротив, повысить вероятность еще более провокационных шагов со стороны России.
Бжезинский, который в период президентства Джорджа Буша-младшего координировал взаимодействие с НАТО в ходе операций на Западных Балканах, в Средиземноморье, Афганистане и Ираке, также выступает против любых попыток администрации Трампа сократить военное присутствие США в Европе. Он характеризует нынешний уровень американского военного присутствия как и без того «очень скромный». Помимо сомнений в том, насколько Вашингтон реально готов обеспечить безопасность Европы, вывод большего количества войск с континента, по его словам, придаст смелости противникам США.
В ходе интервью Бжезинский также говорит об уязвимости восточного фланга НАТО, перспективах расширения альянса и уроках российского вторжения в Грузию в августе 2008 года. Бжезинский, консультировавший правительство Украины в 1990-х годах, называет ту войну «предупредительным выстрелом», на который Запад не сумел должным образом отреагировать, тем самым укрепив уверенность Москвы в том, что дальнейшая агрессия не повлечет за собой решительного ответа со стороны НАТО.
Это интервью, записанное 21 июля 2026 года, было отредактировано и сокращено для большей ясности.
Картлос Шарашенидзе, Independence Avenue Media: Лидеры стран Балтии и Польши предупреждают, что Россия может пойти на военную или гибридную провокацию против НАТО. В Вильнюсе заявляют о наличии разведданных, указывающих на то, что Москва, возможно, планирует атаки на объекты критической инфраструктуры в странах Балтии или Польше. Как вы оцениваете эти предупреждения?
Ян Бжезинский, эксперт Атлантического совета и бывший зампомощника министра обороны США по Европе и НАТО: Я считаю, что к этому нужно отнестись со всей серьезностью по двум причинам. Во-первых, у Польши, стран Балтии и других наших союзников имеются очень качественные разведданные о России. Я бы сказал, что именно поляки и жители стран Балтии лучше всего стратегически понимают российскую культуру и образ мышления. И, во-вторых, существуют прецеденты. Россия ведет гибридную войну против Запада — против наших европейских союзников — уже более десяти лет, причем в последние годы интенсивность этих действий возросла.
Разумеется, не стоит забывать об инцидентах с перерезанием кабелей в Балтийском море, совершенных [предположительно] по приказу России и силами самой России. Были случаи, когда Россия [предположительно] перерезала кабели, соединяющие архипелаг Шпицберген с материковой частью Норвегии. Кроме того, конечно, имели место организованные Россией убийства в разных странах Европы, а также нападения на российских оппозиционных активистов. За последний год произошел теракт на польской железной дороге. И, наконец, в сентябре прошлого года Россия направила около 20 беспилотников вглубь территории Польши.
Так что у стран Балтии и Польши есть все основания выступать с такими предупреждениями.
IAM: В каких случаях НАТО сочло бы, что атаки на объекты критической инфраструктуры — как те, которые вы только что перечислили, — подпадают под действие Статьи 5 договора НАТО о коллективной обороне?
Бжезинский: Четкой границы здесь не проведешь. Но я могу сказать так: НАТО, как и в целои Соединенные Штаты, Северная Америка и Европа не смогли дать адекватный ответ на целый ряд российских гибридных атак — действий, которые не доходят до уровня полномасштабной войны, — которые Россия осуществила территории этих стран.
Более того, я бы сказал, что тот удар беспилотника по Польше был на самом деле актом войны. Ведь это были военные беспилотники, которые преднамеренно направили вглубь польской территории. И Запад никак не отреагировал на этот инцидент, ограничившись лишь предостережениями о том, что это опасно и неоправданно. В ответ не были введены даже экономические санкции.
Таким образом, в определенном смысле западное трансатлантическое сообщество фактически подтолкнуло Россию к эскалации, поскольку не дает адекватного ответа на эти акты агрессии.
IAM: А почему мы не видим адекватной реакции со стороны НАТО?
Бжезинский: Ну, внутри альянса всегда трудно достичь консенсуса. И, я думаю, большинство стран НАТО считают, что просто не стоит обострять конфликт. Именно поэтому они в целом занимают пассивную позицию в ответ на все эти акты агрессии со стороны России.
И это было ошибкой. На самом деле, такой подход только повышает риск того, что Россия предпримет еще более рискованные, опасные и провокационные шаги, что, конечно, только увеличивает вероятность масштабной войны — а ведь именно этого мы все пытаемся не допустить.
IAM: Какую угрозу со стороны России вы считаете самой опасной для Европы сегодня?
Бжезинский: Самая главная угроза в том, что они уже даже не угрожают, а предпринимают конкретные действия. Речь идет о неоправданной, неспровоцированной и жестокой агрессии против Украины — попытке подчинить себе независимое демократическое государство, которое де-факто было союзником НАТО, ведь украинская армия участвовала в различных операциях альянса.
Эти действия России представляют собой угрозу для Украины, а также для принципа суверенитета и для авторитета НАТО. Именно на этом нам следует сосредоточить внимание, а также активизировать усилия, чтобы помочь Украине отразить это вторжение и завершить войну на их условиях.
IAM: Война в Украине, конечно, по-прежнему идет, но помимо Украины вы говорили и о гибридных операциях, которые Россия проводила на протяжении многих лет. Как это угрожает странам Балтии и Польше? Чего вы ожидаете?
Бжезинский: Меня беспокоит, что чем хуже становятся позиции России на фронте в Украине, тем больше она может попытаться изменить ситуацию путем «горизонтальной эскалации» — предприняв некие провокационные действия силового характера против одного из союзников по НАТО. Причем скорее всего против того союзника, которого Россия считает наиболее уязвимым и в отношении которого ей будет проще всего воспрепятствовать выработке единой и решительной реакции со стороны НАТО.
Нельзя выделить какой-то один сценарий как наиболее вероятный, но необходимо внимательно следить за ситуацией в странах Балтии и в Арктике. Полагаю, именно эти два региона вызывают у меня наибольшую тревогу.
IAM: Давайте поговорим о военном присутствии США в Европе. Если оставить в стороне громкие заявления, как именно выглядит это присутствие сейчас? Что планирует изменить Вашингтон и как, на ваш взгляд, будет развиваться этот процесс?
Бжезинский: Сейчас в Европе развернуто и дислоцировано примерно 70–80 тысяч американских солдат. Из них около 60 тысяч находятся там на постоянной основе — то есть у них там есть военные базы, личный состав живет там круглый год, и их не ротируют.
Это меньще трети от той численности, которая была у нас в Европе в разгар холодной войны — тогда там находилось более 300 тысяч солдат.
Сегодня администрация Трампа дает понять, что хочет и дальше сокращать военное присутствие США в Европе. Я считаю это ошибкой. Это решение основывается на ложном предположении, что эти элементы нашей военной структуры ложатся чрезмерным бременем на американскую армию, отбирая ресурсы и уменьшая наши возможности реагировать на кризисы в других частях света.
Но я хотел бы отметить, что эти 62 тысячи солдат, постоянно дислоцированных в Европе, составляют менее 6% — а наверное, и менее 5% — от общей численности вооруженных сил США. Речь идет о профессиональных кадровых военных, которых насчитывается около 1,3 миллиона человек. И я даже не беру в расчет резервистов и Национальную гвардию, которые увеличивают эту цифру до 2 миллионов.
Из имеющихся у нас 30 эскадрилий F-35 в Европе на постоянной основе дислоцированы лишь две. Что касается эскадрилий F-16 — их у нас примерно 27, 28 или 29, в зависимости от методики подсчета, — то в Европе постоянно находятся только четыре.
А если говорить о таких критически важных и дефицитных ресурсах, как системы ПВО Patriot, то из 15 имеющихся у США батарей (число которых вскоре вырастет до 18) в Европе на постоянной основе размещена лишь одна.
Таким образом, наша военная структура очень компактна и практически не ограничивает наши возможности реагировать на развитие событий в других точках планеты. Я бы сказал, что, учитывая жизненно важные интересы США в Европе, нам надо было бы наоборот увеличить свое военное присутствие, пока европейские страны начинают укреплять свою оборону. Но должен признать, что в Соединенных Штатах такой точки зрения придерживается меньшинство.
Я бы сказал, что сокращение американского военного присутствия в Европе лишь придает смелости нашим противникам. Это вызывает вопросы по поводу того, защитят ли США Европу вообще, и такая ситуация не идет на пользу делу. На самом деле нам следовало бы наоборот увеличивать наше военное присутствие в этом регионе, и в этом есть острая необходимость.
IAM: Вы сказали, что ситуация для России на фронте в Украине ухудшается. В то же время украинские удары достигают целей в глубине территории России. Повлияет ли это на решимость Кремля пойти на провокации против НАТО?
Бжезинский: Одним из отличных последствий успехов Украины становится то, что все это снижает способность России всерьез противостоять НАТО или идти на серьезные провокации.
Но по мере того, как Украина добивается все больших успехов на фронте, скорее всего, будет возрастать и вероятность того, что Путин поддастся панике. И одним из способов попытаться переломить ход войны для него может стать «горизонтальная эскалация», то есть, возможно, нападение на НАТО или на одно из государств — членов альянса.
Расчет здесь строится на том, чтобы спровоцировать раскол внутри НАТО, который привел бы к прекращению поддержки Украины.
IAM: Через пару недель будет 18 лет с момента начала войны России против Грузии в 2008 году. Если оглянуться назад, было ли это предупредительным сигналом того, что произойдет дальше — сигналом, который Запад пропустил?
Бжезинский: События 2008 года должны были стать — и, по сути, стали — своего рода предупредительным выстрелом, на который НАТО следовало обратить внимание и отреагировать соответствующим образом.
Вместо этого — по причинам, которые мне непонятны до сих пор, — мы сразу же вернулись к нормальным отношениям с Россией. Но это только придало смелости Путину.
И сегодня мы видим, что он явно не отказался от своих амбиций подчинить себе Грузию. Безусловно, это укрепило его уверенность в том, что он может начать войну и против Украины, не опасаясь решительного ответа со стороны НАТО. Таковы были последствия войны 2008 года в Грузии.
БОЛЬШЕ НА ЭТУ ТЕМУ: Москва ужесточает контроль над Абхазией и Южной Осетией
IAM: Мы говорили о возможной атаке России против НАТО. Но как насчет стран, не входящих в НАТО— например, Грузии и Армении? Есть ли риск для них?
Бжезинский: Существует риск, что Путин начнет паниковать из-за того, что ситуация на Украине складывается не в его пользу, и может попытаться нанести удар в другом направлении. И хотя в первую очередь я бы обратил внимание на Арктику и страны Балтии как возможные цели такой атаки, не стоит забывать и о тех рычагах давления, которые у него есть на Кавказе.
К тому же он явно болезненно воспринимает то, что Армения решила покинуть российскую орбиту и полностью повернулась в сторону Запада.
БОЛЬШЕ НА ЭТУ ТЕМУ: Дайан Фрэнсис: Армения выбрала Европу — но должна опасаться путинской России
IAM: И здесь мы возвращаемся к тому, с чего начали: действительно ли НАТО готово к тому сценарию, о котором предупреждают лидеры стран Балтии и Польши?
Бжезинский: Есть ли у нас ресурсы, необходимые для решительного ответа? Есть ли у нас ресурсы, необходимые для предотвращения подобного сценария? Безусловно.
НАТО обладает колоссальным превосходством над Россией. Достаточно взглянуть на экономический потенциал: совокупный ВВП стран альянса составляет около 60 триллионов долларов, тогда как ВВП России — примерно 2 триллиона.
Мы говорим о расходах на оборону в размере 1,5 триллиона долларов против 200 миллиардов или даже меньше [в 2025 году] у России. Таким образом, превосходство НАТО над Россией в плане совокупной мощи поистине подавляющее.
Но реальная дилемма вот в чем: будет ли у НАТО необходимая сила воли и решимость, чтобы эту военную мощь применить и удержать Россию от столь рискованного, опасного и провокационного шага [как нападение на еще одну страну]?
И если такая сила воли все же найдется, хватит ли у НАТО твердости для принятия адекватных карательных мер, которые заставят Россию отступить и не повторять подобных действий в будущем? Вот в этом я не вполне уверен.
