64-летний мариуполец с инвалидностью Олег Андреев лежал на бетонном полу подъезда своего дома на старом грязном матрасе. Незадолго до этого сосед чудом вынес его из квартиры, загоревшейся после обстрела, а другие неравнодушные люди помогали ему выжить и не умереть от голода. Парализованный мужчина, который не мог самостоятельно подняться, был вынужден справлять нужду под себя. Из-за этого он получил обморожение, и позднее ему ампутировали пальцы ног. Его дочери Янине удалось вывезти отца в Киев. Через год мужчина умер от сосудистого заболевания.
Эту историю Янина и ее мама Елена рассказали The Reckoning Project – международной команде журналистов и юристов, которая документирует военные преступления и преступления против человечности, предает их огласке и помогает формировать доказательную базу.
По данным Мариупольского городского совета, в Мариуполе погибли более 22 тысяч мирных жителей. Однако невозможно установить, сколько людей умерли в результате пребывания в оккупации – как непосредственно на территориях, контролируемых российскими войсками, так и после того, как им удалось выбраться из оккупированного города, но подорванное здоровье и пережитые нечеловеческие испытания привели к смерти уже позже.
Олег Андреев более 30 лет работал инженером возле доменной печи. Тяжелая работа сказалась на его здоровье: он страдал диабетом, дважды перенес инсульт и передвигался в инвалидной коляске. За ним ухаживала его мать – 88-летняя Ольга Георгиевская.
Семья Андреевых жила в Левобережном районе Мариуполя, который с первых дней полномасштабного российского вторжения в 2022 году оказался под одними из самых сильных ударов. Неподалеку находился металлургический комбинат «Азовсталь», за который шли ожесточенные бои между российскими захватчиками и защитниками города.
«Днем 24 февраля позвонила мама. Ей казалось, что самый сильный удар придется по Киеву. Она сказала, что, возможно, мне стоит приехать в Мариуполь, чтобы вся семья была вместе. Но сразу после нее позвонил отец. Цитирую: “Я не знаю, что ты там себе сейчас думаешь, но чтобы даже не смела сунуться в Мариуполь”», – вспоминает Янина. В то время ей было 25 лет, она была студенткой и жила в Киеве.
Так отец спас дочь. А уже потом она спасала своих родных.
С первых дней полномасштабного вторжения за город шли тяжелые бои. Очень быстро Мариуполь оказался в полном окружении. Янина рассказывает, что связь с отцом и его матерью оборвалась 26 февраля, а с ее мамой, которая была в разводе с Олегом и имела еще одну дочь от первого брака, и второй бабушкой – 2 марта. Почти две недели Янине приходилось по крупицам собирать в социальных сетях информацию о том, что происходит в ее родном городе.
Мама Янины впервые вышла на связь 10 марта. А о судьбе отца Янина ничего не знала 52 дня. Она почти не верила, что прикованный к постели отец и пожилая бабушка могли выжить.
«Я видела сообщения о том, что совсем рядом с папиным домом были попадания, и думала, что они оба погибли», – рассказывает Янина.
В апреле 2022 года через подругу из Мариуполя Янине удалось получить контакты соседки отца и бабушки. Та рассказала, что бабушка погибла во время обстрела в ночь с 12 на 13 марта. Соседи вынесли ее тело во двор вместе с другими погибшими из дома, чтобы похоронить. Но из-за обстрелов и промерзшей земли сделать этого не удалось. Март того года в южном украинском городе был необычно холодным – температура опускалась до минус 10 градусов.
Позже, как узнала Янина, российские военные забрали тела. Где похоронена ее бабушка, она до сих пор не знает.
По телефону соседка также рассказала Янине, что 20 марта в дом ее отца попал снаряд. Сосед услышал крик Олега через выбитую взрывом дверь, забежал в квартиру и вынес его на первый этаж. Значит, 20 марта ее отец был еще жив.
О том, что произошло с ним дальше, Янина долго ничего не знала. Соседка, которая держала ее в курсе событий, вместе с дочерью смогла выехать из оккупированного Мариуполя.
«Я узнала, что папа жив, в день его рождения»
Тем временем бывшего мужа разыскивала мама Янины, Елена Андреева, которая жила в том же районе Мариуполя. Несколько раз она приходила к его дому.
«В первый раз я увидела, что подъезд, где они жили с его мамой, полностью черный – выгорел с первого по девятый этаж. Мы со старшей дочерью решили зайти. Ни дверей, ни окон уже не было. Это был ужас – все черное», – рассказывает Елена.
Они долго искали Олега Андреева. Обходили подвалы, где жители Мариуполя прятались от обстрелов. Однажды соседка сказала Елене, что в другом подъезде того же дома, прямо на полу возле мусорного бака, лежат мужчина и женщина. Это были Олег и другая соседка – оба в тяжелом состоянии, почти неподвижные и голодные.
Елена не знала, как помочь бывшему мужу. К тому же у него не было документов. Как Олег позже рассказал дочери уже в Киеве, когда сосед спасал его из квартиры после обстрела, он вынес вместе с ним и инвалидную коляску. Под сиденьем Олег спрятал сумку с документами. Но позже в подъезд, где находился мужчина, вошли российские военные и забрали коляску, сказав, что она нужна «для побратимов». На просьбы Олега оставить хотя бы документы они не отреагировали.
У себя дома Елена нашла ксерокопию паспорта Олега, записала на бумажке номер телефона дочери и с этим «документом» отправила его с волонтерами так называемой «Донецкой Народной Республики». Она не знала, куда именно его отвезут, но таким образом у мужчины хотя бы появился шанс выжить.
19 апреля 2022 года, в день рождения отца, Янина получила сообщение в Viber от незнакомой женщины. Та написала, что Олег находится в медицинском учреждении в Новоазовске.
«Уже в Новоазовске папа попросил какую-то посетительницу больницы отправить мне это сообщение. Я позвонила этой женщине, и она дала трубку папе», – рассказывает Янина.
Через несколько дней ей снова пришлось из Киева дистанционно искать отца на временно оккупированной территории. Ранее ей сказали, что Олега переведут в другое учреждение в Донецкой области и позже с ней свяжутся. Прошло несколько дней, но ни сообщений, ни звонков не было.
Янина нашла телефон больницы в Новоазовске и услышала: «Да, его выписали 21 апреля. У нас нет никакой информации».
Где искать отца дальше, она просто не представляла.
В конце концов Янине удалось найти контакты Министерства здравоохранения так называемой «ДНР» и узнать, что Олега перевели в дом-интернат для пожилых людей и людей с инвалидностью в Макеевке Донецкой области. Но связаться с ним там было непросто: в учреждении был только стационарный телефон, а отец не мог к нему подойти.
Янина начала через друзей искать людей в Донецке или Макеевке, которые могли бы навестить отца и дать ей поговорить с ним со своего мобильного телефона. Но и это оказалось невозможно – в доме-интернате не было мобильной связи.
Тогда они придумали сложную схему: Янина записывала голосовые сообщения и прислала людям, которые согласились навещать Олега, а они приезжали в интернат и давали отцу их послушать. Затем записывали его ответ и отправляли Янине. Это стало их единственным способом общаться.
Параллельно в мае 2022 года Янина организовала эвакуацию мамы, старшей сестры и второй бабушки через Россию, Латвию и Польшу в Украину. Перед выездом из оккупации Елена заехала к бывшему мужу в Макеевке. Позже она рассказывала дочери, что дом-интернат был грязным и запущенным, а персонал относился к подопечным пренебрежительно.
Янина периодически звонила в учреждение социальной защиты, чтобы узнать, как отец, но не получала внятного ответа. Однажды ей сообщили, что ему будут ампутировать ноги. Женщина была в шоке. Все попытки поговорить с администрацией учреждения или хирургами оказались безрезультатными. Когда Янина перезвонила в дом-интернат, ей сказали, что отцу в макеевской больнице ампутировали пальцы ног из-за обморожения, которое он получил в Мариуполе.
После этого Янина продолжала обмениваться с отцом голосовыми сообщениями. Записывая их, он старался говорить бодро.
«Но в нескольких сообщениях отчетливо слышно, как в конце у папы начинает дрожать голос, человек начинает плакать. И примерно в этот момент он старался закончить голосовое сообщение, чтобы не расстраивать меня», – говорит Янина.
Как отмечает Amnesty International в своем отчете, в Украине люди старшего возраста составляют значительную часть населения. Среди них немало людей с инвалидностью и низкими доходами. Однако приватизации в 1990-х годах многие из них стали владельцами собственного жилья, часто адаптированного под их потребности. При этом люди старшего возраста и люди с инвалидностью во многом могли положиться формальные и неформальные сетей поддержки – помощь родственников, друзей, соседей, социальных и наемных работников.
Война и вынужденное перемещение разрушили эту систему поддержки, сделав таких людей особенно уязвимыми. Они оказались в группе повышенного риска: могли оказаться запертыми в зонах боевых действий, погибнуть или остаться без средств к существованию и жилья.
Заплатила 10 тысяч рублей, чтобы ей разрешили вывезти отца на подконтрольную Украине территорию
Янина долго боялась эвакуировать отца – она считала, что он может не выдержать долгой дороги. Но в конце концов решила попытаться, потому что не хотела, чтобы его ждала такая же судьба, как бабушку.
«Мне было совершенно все равно – я бы заплатила все деньги мира, чтобы вывезти свою семью», – говорит Янина.
Однако забрать отца из дома-интерната для пожилых людей и людей с инвалидностью в Макеевке оказалось непросто. Когда дочь позвонила и сказала, что хочет забрать отца, директор учреждения ответила: «Если вы так хотите, приезжайте лично и забирайте».
Два с половиной месяца Янина уговаривала директора разрешить эвакуацию отца. В конце концов решающим стало обещание заплатить 10 тысяч рублей (150 долларов) за согласие на его вывоз.
Янина предполагает, что у сотрудников учреждения мог быть финансовый интерес в том, чтобы удерживать ее отца. Как человеку с инвалидностью и большим стажем работы на металлургическом предприятии, ему могла быть назначена российская пенсия. В случае проживания в стационарном учреждении значительная ее часть могла идти на оплату его содержания. Согласно российскому законодательству, плата за стационарное социальное обслуживание может составлять до 75 процентов дохода получателя, включая пенсию и другие социальные выплаты.
Позже Олег рассказал дочери уже в Киеве, что в социальном учреждении его пытались заставить оформить паспорт Российской Федерации. Это могло открыть путь к оформлению российских социальных выплат.
Еще до эвакуации Янина просила администрацию учреждения предоставить хотя бы какие-то медицинские документы отца. Но получила только адресную справку, которую Мариупольское ГУ МВД так называемой «ДНР» выдает перед получением российского паспорта, и результат анализа крови на уровень сахара из Макеевской городской больницы №7.
Дорога с временно оккупированной территории до Киева заняла около недели. Олега вывезли из Макеевки в Бердянск, затем в Запорожье, а оттуда – в Киев.
После возвращения домой
В августе 2022 года Олег Андреев приехал в Киев. Его разместили в одном из частных пансионатов, поскольку мужчина нуждался в круглосуточном медицинском уходе.
«Помню, когда папа только приехал, он включил защитный режим по отношению к работникам пансионата. Я говорю ему: “Это наши, здесь не надо. Никто тебе ничего плохого не желает. Здесь все только для того, чтобы позаботиться о тебе и помочь”. И папа после этого расплакался», – говорит Янина.
Позже отец рассказывал ей, что людей с инвалидностью в доме-интернате в Макеевке постоянно оскорбляли и унижали. По его словам, вся система учреждения социальной защиты была устроена так, чтобы психологически сломать людей.
Киевские врачи также установили, что операцию на пальцах ног ему сделали неправильно, и мужчине пришлось перенести еще одну операцию.
После возвращения на подконтрольную Украине территорию Олег сказал дочери: «Я хочу, чтобы ты помогла мне подать на Путина в Международный уголовный суд».
Тогда это прозвучало для Янины довольно смешно и нереалистично. Сейчас она надеется, что виновные когда-нибудь будут наказаны. Чтобы приблизить этот день, она рассказывает трагическую историю своей семьи.
В августе 2023 года, почти через год после возвращения, Олег Андреев умер в медицинском учреждении на подконтрольной Украине территории.
«Не помню, как точно звучал диагноз, но это было что-то сосудистое. На фоне всех остальных проблем со здоровьем отца это было невозможно заметить. Но если бы не было полномасштабного вторжения и мой отец проходил обследования так же, как все предыдущие годы жизни с инвалидностью, за его состоянием можно было бы наблюдать в динамике и вовремя заметить проблему. А может, ее вообще не было бы», – рассуждает Янина.
На память об отце у Янины осталась семейная реликвия – серебряные карманные часы ее прапрадедушки. Уже находясь в киевском пансионате, Олег предположил, что в комоде его разбитой и полностью выгоревшей мариупольской квартиры могли уцелеть семейные часы. С помощью друзей отца ценную для семьи вещь удалось вывезти. От огня крышка часов отделилась, а стекло циферблата разбилось.
Янина рассказала, что кремировала тело отца и развеяла прах над рекой, чтобы он больше не был заперт в теле, которое в последние годы стало для него тюрьмой.
Хотя после выезда из оккупации отец прожил всего год, Янина говорит, что все усилия по его возвращению были не напрасны: они дали им возможность побыть вместе.
Вместе с организацией Helping to Leave Янина также помогла эвакуировать мужчину с инвалидностью по имени Игорь. Но после эвакуации он тоже умер в больнице в Запорожье. О судьбе женщины, которая лежала вместе с ее отцом на полу подъезда мариупольской многоэтажки, им ничего не известно.
На этом потери семьи Андреевых не закончились. В 2024 году на фронте погиб отец старшей сестры Янины, а через несколько месяцев – ее муж.
После выезда из оккупации мама, сестра и бабушка три года жили в Кривом Роге. Позже Янина перевезла их в Киев.
«Для нас как для семьи слишком много потерь, боли и борьбы», – говорит Янина Андреева.
