Президент России Владимир Путин сталкивается с растущим давлением на его режим: российской армии не удается добиться успехов в Украине, и появляются признаки того, что представители элиты из окружения Путина начинают осознавать, что он ведет Россию вниз по «нисходящей спирали к гибели».
Такова оценка Гленна Корна, бывшего высокопоставленного сотрудника ЦРУ, который некоторое время работал в России во время президентства Путина.
«Я всегда говорю: россияне — очень терпеливый народ, но и у них есть предел прочности, — утверждает Корн, который дал развернутое интервью Independence Avenue Media из Одессы, где принимал участие в крупном форуме по безопасности. — И люди из окружения Путина тоже могут дойти до такого предела прочности. Чем больше они сталкиваются со сложностями и чем яснее видят, что будущее их детей растрачивается впустую, тем ближе, на мой взгляд, они подходят к этой критической черте».
Все более изолированный от окружающего мира Путин похоронил свое политическое наследие в истории, развязав войну в Украине; теперь же «расплачиваться приходится элитам» внутри самой России, отмечает Корн. По его убеждению, главная угроза для путинского режима исходит от ухудшающейся экономической ситуации.
«Все больше людей начинают осознавать, какую цену Россия платит за эту войну, и все глубже понимать, какими будут ее долгосрочные структурные последствия для страны в будущем», — говорит он.
Корн считает, что Соединенным Штатам следует избегать ошибок, подобных тем, что были допущены в начале 1990-х годов, и начать налаживать контакты с людьми, которые могут прийти к власти в России, когда Путин в конечном итоге сойдет с политической сцены: «Мы должны быть готовы к разговору с такими людьми, которые на данный момент могут быть не слишком популярны в Вашингтоне в политических кругах».
Президент США Дональд Трамп также находится в уникальном положении, позволяющем ему оказывать влияние на Путина. Он может принять решение об усилении давления на Кремль — угроза, которую Путин воспринимает очень серьезно, отмечает Корн.
Путин «в глубине души понимает, что он не так популярен, как хотел бы представить это всему миру», — говорит Корн. — «В России крайне жестокая система, и в любой момент она может рухнуть — что станет для него чрезвычайно болезненным ударом».
Это интервью, записанное 29 мая 2026 года, был отредактировано и сокращено для большей ясности.
Кирилл Сухоцкий, Independence Avenue Media: Госсекретарь США Марко Рубио недавно заявил, что война России против Украины не может завершиться военной победой ни одной из сторон — ни России, ни Украины. Разделяете ли вы эту оценку, согласно которой мы сейчас оказались в тупике, когда никто не способен одержать победу военным путем?
Гленн Корн, бывший высокопоставленный сотрудник ЦРУ: Украинцы уже давно осознали: они не хотят продолжать эту войну. Не они ведь её начали, верно? Войну начала Россия. Поэтому, на мой взгляд, Марко Рубио прав: всё сводится к тому, чтобы убедить Владимира Путина в том, что он не сможет выиграть эту войну военным путем и что ему придется пойти на компромисс, чтобы положить ей конец.
Москва не желает идти ни на какие существенные компромиссы или уступки ради прекращения этой войны. Я неоднократно наблюдал, как украинцы сами давали понять, что готовы пойти на уступки, лишь бы остановить кровопролитие. Поэтому, когда президент США заявляет, что хочет положить конец этой войне, я думаю, что многие люди здесь [в Украине] хотят этого, пожалуй, больше, чем кто-либо другой, — ведь именно они пострадали сильнее всех. Однако они также предельно ясно дают понять, что не собираются капитулировать и отдавать Путину всё, чего он желает, — а тем более сдаваться на тех условиях, которые выдвигает Москва, поскольку не видят в этом никакой необходимости.
Украина сейчас тактически превосходит Россию на фронте. Они наносят российской армии серьезный урон и успешно удерживают свои позиции. И если вспомнить прошлый декабрь [2025 года], то в Вашингтоне находились люди, утверждавшие, что украинский фронт вот-вот рухнет и что Украине следует пойти на уступки и закончить войну, пока у них еще есть такая возможность.
Я считаю, что Украина вновь доказала: они способны продолжать борьбу и на самом деле находятся в гораздо более выгодном положении, чем полагали в Вашингтоне и Европе. И хотя их позиция вполне разумна — «мы хотим прекратить боевые действия и готовы пойти на определенные уступки», — они не собираются идти абсолютно на все уступки, которых требует Путин. И мы должны поддержать их в этом стремлении не идти на такие уступки.
IAM: В то же время в западной прессе появляются сообщения — со ссылкой на анонимные источники в Кремле, которых, судя по всему, сейчас великое множество, — о том, что Владимир Путин искренне верит: он способен выиграть эту войну и даже организовать новое наступление позднее в этом году. Вы работали в Москве. Вероятно, вы знаете больше многих о том, как устроен режим Владимира Путина в Кремле. Может ли кто-нибудь убедить его в том, что выиграть эту войну невозможно? Ведь, похоже, он твердо намерен продолжать её во что бы то ни стало.
Корн: Я думаю, что Путин уже довольно долго находится в своего рода информационном вакууме и крайне изолирован от реального положения вещей. Думаю, именно поэтому в феврале 2022 года он совершил стратегическую ошибку, расширив масштабы своего вторжения в Украину — ошибку, которая дорого обошлась и ему самому, и российскому народу: многие россияне погибли, российская экономика находится в очень и очень плачевном состоянии, и, разумеется, пострадала репутация страны.
Вероятно, Путин мог бы остаться в истории человеком, который помог России вновь встать на ноги после хаоса 1990-х годов; если бы он прекратил свою агрессию — или вовсе не вступал на этот путь, — он мог бы в какой-то момент покинуть Кремль в статусе лидера, сделавшего благое дело для России.
Теперь же, на мой взгляд, совершенно очевидно, что он ведет Россию вниз по нисходящей спирали к гибели. И потому я полагаю, что его роль в истории будет восприниматься потомками как полный провал — как история человека, принимавшего решения, руководствуясь исключительно собственным эгоизмом и жаждой власти.
А люди из его окружения, к сожалению, не хотят говорить ему правду. Именно это я и наблюдаю. Впрочем, я всё же считаю, что существуют люди, способные оказать на него влияние.
И я думаю, что самой важной фигурой в этом смысле сейчас является президент Соединенных Штатов. Думаю, если Путин увидит, что президент Трамп — который предоставил ему все возможности для заключения мирной сделки и продемонстрировал определенную беспристрастность в своих попытках выступить посредником при выработке некоего мирного соглашения, — если президент Трамп сейчас ясно даст Путину понять, что его терпение иссякло, что он устал от того, что его вводят в заблуждение и водят за нос, то это станет очень и очень мощным сигналом как для самого Путина, так и для его окружения. Эти люди в Кремле будут очень обеспокоены тем, что Соединенные Штаты всей своей мощью поддержат Украину, и мы, в свою очередь, резко ужесточим санкции. Так что я убежден: такой вариант существует.
IAM: Сразу два вопроса по этому поводу. Как вы считаете, пойдет ли Трамп на такой шаг? Он может это сделать — но сделает ли? И во-вторых: как вы считаете, Владимир Путин и Кремль в целом вообще относятся с уважением к США, к президенту США и лично к президенту Трампу? Ведь они воспринимают Америку как своего врага номер один. Так стоит ли ожидать, что они прислушаются к нему?
Корн: Я полагаю, они прислушаются, поскольку в России люди понимают язык действий. Вспомните октябрь прошлого года, когда президент Трамп вышел из себя и отменил свою поездку в Будапешт из-за Лаврова — из-за его агрессивного поведения и некоторых его высказываний [МИД России направил в Вашингтон ноту, в которой подчеркивалось, что максималистские требования России остаются неизменными]. Как вы знаете, в Будапеште должен был состояться саммит, который президент в итоге отменил. Он заявил: «Я не собираюсь тратить свое время». А затем были введены дополнительные санкции в отношении ряда российских энергетических компаний.
По моей оценке, в Кремле запаниковали. Путин срочно направил в Вашингтон [своего посланника] Кирилла Дмитриева, чтобы попытаться уладить ситуацию. Я считаю, это признак того, что в России опасаются: если США ужесточат санкции и предпримут другие шаги для поддержки Украины, это станет для Путина очень и очень тревожным сигналом. Это еще больше усугубит экономическую ситуацию. Это создаст колоссальное давление на его ближайшее окружение. И, вероятно, ему придется прислушаться.
Уважают ли они президента США? Думаю, в конечном счете — да, поскольку они понимают, что Соединенные Штаты по-прежнему остаются самой могущественной страной в мире. И когда мы переходим к действиям, это может повлечь за собой серьезные последствия. Они видели, как президент действовал в Венесуэле. Они видели, как решительно он действовал в Иране. Я вовсе не утверждаю, что мы собираемся отправить вертолет, чтобы попытаться выкрасть кого-то прямо из Кремля. Но если они увидят, что мы проявляем решимость — а это приведет к усилению их экономических проблем и к усилению их изоляции, — то это станет очень и очень мощным сигналом, к которому, по моему убеждению, им придется прислушаться.
IAM: Давайте поговорим о внутренней «кухне» Кремля. Вы сказали, что совершенно очевидно: Владимир Путин разрушил свое политическое наследие и ведет Россию вниз по нисходящей спирали к гибели. Сам он, вероятно, этого не осознает. А понимают ли это те люди, которых мы называем «российскими элитами» в Кремле? И как, по вашему мнению, они могут попытаться решить эту проблему?
Корн: Я уверен, что в окружении Путина есть люди, которые это осознают. Но они боятся. Необходимо понимать, как устроена российская система: там все боятся просто каждого. Вся её суть сводится к тому, что никто никому не может доверять. Стоит кому-то начать что-то там мямлить или высказывать несогласие — и этот человек может очень быстро исчезнуть, такой человек может быть очень быстро наказан.
Ситуация должна дойти до определенной критической точки, когда люди окажутся настолько измотаны и разгневаны, что последует массовая реакция — или, скажем так, коллективные действия со стороны группы людей, которые решат: «Хватит, с нас довольно». И я уверен, что Путин этого очень боится; ведь мы знаем из истории России, что подобные прецеденты уже были: когда люди из окружения царя — или, позднее, генсека Коммунистической партии — осознавали, что дела идут в неверном направлении, то они решали, что нужны резкие перемены — и добивались того, что эти перемены происходили. Так что Путин должен быть предельно бдителен; я не сомневаюсь, что он прекрасно знает историю своей страны.
Однако в целом, полагаю, логика Путина — да и некоторых его ближайших соратников — такова: они считают, что в этом противостоянии в Украине им достаточно просто «пересидеть» Запад. На мой взгляд, сегодня украинцы одерживают верх на поле боя; однако мы не должны забывать: если конфликт затянется, россияне рассчитывают, что смогут продержаться дольше Украины — и, что особенно важно, дольше Европы и Соединенных Штатов. И, по моему убеждению, мы ни в коем случае не должны допустить, чтобы это произошло.
IAM: Если говорить о прочности режима Путина — недавно мы беседовали с Джоном Хербстом, бывшим послом США в Украине. Он заявил, что режим Путина, безусловно, ослаб, и что он не удивился, если вдруг этот режим падет завтра или через полтора года. А вас бы удивило падение режима Путина?
Корн: Нет, я думаю, все это возможно. И опять же, знаете, в 1991 году были люди, которые не замечали, что советская система доживает последние дни, — а для многих наблюдателей на Западе она рухнула совершенно внезапно. В 1917 году, когда царь был вынужден отречься от престола, когда произошла Февральская революция и люди массово вышли на улицы, — я полагаю, в тот момент этого никто не ожидал; не ожидал этого и сам царь. А затем всё случилось очень быстро.
И я всегда говорю: россияне — очень терпеливый народ, но и у них есть предел прочности. И люди из окружения Путина тоже могут дойти до такого предела прочности. Чем больше они сталкиваются со сложностями и чем яснее видят, что будущее их детей растрачивается впустую, тем ближе, на мой взгляд, они подходят к этой критической черте, когда их терпение иссякнет. Они такие же люди, как и все остальные; они не сверхлюди, и у их терпения есть пределы. А Путин, по моему убеждению, продолжает пренебрегать долгосрочными интересами народа России — и, как мне кажется, всё больше людей в самой России начинают это осознавать.
IAM: Как вы считаете, насколько мы близки к этой переломной точке?
Корн: Это очень сложно предсказать. Я не хочу сгущать краски, поскольку и в 2022-м, и в 2023 году — когда украинцы проводили свое весьма успешное контрнаступление — многие предсказывали, что Россия вот-вот рухнет. Спрогнозировать это действительно очень трудно. Поэтому я бы не стал на это рассчитывать.
Думаю, нам следует делать ставку на твердость нас всех на Западе, на последовательность в наших заявлениях и в демонстрации силы перед лицом российской агрессии. Таким образом, если ситуация в России изменится, мы должны быть готовы воспользоваться этим моментом: кто бы ни пришел к власти в России, нам нужно будет очень быстро и эффективно наладить с ними контакт — чтобы попытаться выстроить более конструктивные отношения, какими бы они ни стали после ухода Путина.
Но лично я не считаю разумным утверждать, что это произойдет завтра или на следующей неделе. Ситуация здесь очень и очень сложная. Это может случиться завтра, а может затянуться еще на десять лет.
Вспомните хотя бы опыт Фиделя Кастро на Кубе. Были люди, которые предсказывали его скорый уход, говорили, что он при смерти. А он в итоге пережил множество американских президентов. Так что нам необходимо проявлять твердость — именно на эту твердость в отношении России нам и следует опираться.
IAM: Какова сейчас самая уязвимая точка, с которой сталкиваются Путин и его режим — в том числе и внутри страны, среди собственной элиты? Откуда может исходить это давление — «пар в котле» — и на какие признаки нам следует обращать внимание?
Корн: Я думаю, это в первую очередь экономика — в том, какую цену приходится платить элитам. На мой взгляд, российский оборонно-промышленный комплекс до сих пор извлекал выгоду из этой войны, тогда как гражданский сектор экономики сильно пострадал. Мы наблюдаем рост недовольства среди населения: это касается и образования, и здравоохранения, и социального обеспечения, и инфраструктуры. Всё больше людей начинают осознавать, какой ценой обходится России эта война, и всё глубже понимать, какие структурные последствия в долгосрочной перспективе она повлечет за собой для страны.
Таким образом, я считаю, что ключевой фактор — экономика; по сути, речь идет об экономическом давлении на Кремль, которое вынудит его либо прекратить эту войну, либо столкнуться с полным крахом. И, на мой взгляд, именно этого и должен опасаться Путин.
IAM: Как Соединенным Штатам следует готовиться к возможному развитию событий в России — каким бы оно ни оказалось?
Корн: Это очень хороший вопрос, Кирилл. Думаю, одна из важнейших задач, стоящих перед нами, — это не повторять ошибок начала 1990-х годов и быть готовыми к диалогу с различными людьми в Кремле. Нам следует внимательно изучать всех, кто потенциально может прийти к власти в нынешней ситуации.
По моему личному убеждению, мы должны быть готовы к разговору с такими людьми, которые на данный момент могут быть не слишком популярны в Вашингтоне в политических кругах. Но если именно им предстоит взять управление страной в свои руки — и если у нас появится шанс выстроить с ними более конструктивные отношения (я не думаю, что эти отношения станут прямо очень хорошими, поскольку связи между США и Россией всегда отличались напряженностью), — то, ради прекращения этой войны и улучшения отношений с Москвой, нам необходимо понять, кто эти люди и на какие именно сигналы или действия со стороны США они будут готовы откликнуться.
Я считаю, что нам следует и впредь демонстрировать единство с нашими партнерами по НАТО. Тот, кто придет в Кремль после Путина, должен четко осознать: расчет на то, что удастся вбить клин между США и Европой, обречен на провал.
Вместе с тем нам, вероятно, придется столкнуться с серьезным давлением со стороны некоторых наших союзников, которые будут настаивать на необходимости распада России на несколько государств. И нам нужно принять решение уже сейчас: хотим ли мы стать свидетелями краха и распада российского государства? Если вспомнить начало 1990-х годов, то именно этот вопрос вызывал тогда ожесточенные споры и глубокую тревогу. И, на мой взгляд, опасения относительно того, к каким последствиям может привести коллапс российского режима, сохраняются и по сей день.
Как вы знаете, в этой связи часто вспоминают «иракский сценарий» или иные подобные примеры. Но нам не следует забывать о событиях, последовавших за 1917 годом, когда в России разразилась Гражданская война — чудовищный, кровопролитный конфликт, о котором большинство американцев практически ничего не знают. Мы хорошо помним Первую и Вторую мировые войны, но российская Гражданская война была поистине ужасна — как по числу унесенных жизней, так и по масштабам голода и прочих бедствий, обрушившихся на страну. А потому я убежден: никто из нас не должен желать повторения подобного кошмара.
Тем не менее, некоторые из наших союзников наверняка будут настаивать на необходимости распада России, аргументируя это тем, что это государство раз за разом все равно возвращается к агрессивной политике в отношении своих соседей. И нам придётся разобраться, как мы будем разговаривать с союзниками на этот счет, сохранив с ними отношения.
IAM: Гленн, когда сейчас говорят о настроениях в Москве — и в Кремле — то постоянно звучит одно слово: «страх». Мы наблюдаем определенные внешние проявления этого страха — со стороны Путина и его ближайшего окружения: подавление инакомыслия, блокировку интернета. Мы также видим, как он ездит в невероятно усиленно охраняемых кортежах. В чем причина этого страха? Является ли он рациональным? И можем ли мы на Западе реально использовать этот страх для оказания влияния на Россию?
Корн: Исторически сложилось так на мой взгляд, что российские лидеры традиционно живут в страхе, поскольку их власть нелегитимна. Их стиль правления основан на тотальном контроле. Горбачев попытался ослабить эту систему контроля — и в итоге лишился власти: система рухнула. Впрочем, это стало следствием не только этого шага, но и многолетней бесхозяйственности в экономике, а также провальной внутренней политики.
Однако я полагаю, что российские лидеры традиционно живут в страхе — именно поэтому они и создают все эти спецслужбы, эти «преторианские гвардии» для собственной защиты. И они очень ксенофобны. И, к сожалению, многие россияне тоже весьма ксенофобны, поскольку считают, что в истории их страны произошло много трагических событий, связанных с нападениями извне.
Кремль очень эффективно использует этот фактор в своей пропаганде, убеждая людей в том, что НАТО якобы вынашивает планы вторжения в Россию, или что Украина используется как плацдарм для такого вторжения — что является абсолютной ложью, полнейшей фальсификацией. Тем не менее, эти утверждения находят отклик у многих россиян, вызывая у них глубокую тревогу.
Ведь они пережили опыт Великой Отечественной войны. Они пережили опыт наполеоновского нашествия. Они все время говорят об этом — еще также о так называемом «монгольском иге». И все эти сюжеты постоянно преподаются в школах и тиражируются в массовой культуре. В подсознании очень многих россиян глубоко укоренился этот страх перед внешней угрозой.
Обоснован ли этот страх? Я так не думаю. Я постоянно говорил своим российским собеседникам: ни у кого в Соединенных Штатах нет никаких планов вторгаться в Россию и завоевывать ее; я никогда не слышал ничего подобного ни на одной из встреч, в которых мне доводилось участвовать. Однако в России очень нервно реагируют на эту тему, и Кремль использует это в своей пропаганде. Они играют на страхе перед хаосом.
Знаете, они все время говорят о прошлом; одна из их кампаний по дезинформации своего собственного народа построена на следующем посыле: если вы не примете нашу автократию, вы снова погрузитесь в тот хаос, который царил у нас в 1990-х годах — а это, как многие из нас помнят, было весьма хаотичное и проблемное время для множества россиян, не так ли?
Возвращаясь к теме страха: у россиян существует множество самых разных страхов— и такой человек, как Путин, думаю, в глубине души он понимает, что он не так популярен, как хотел бы представить это всему миру, и что он не так уж всесилен. В России крайне жестокая система, и в любой момент она может рухнуть — что станет для него чрезвычайно болезненным ударом. Это может окончательно похоронить все его политическое наследие — причем самым что ни на есть печальным образом.
