Впервые почти за 20 лет парад Победы 9 мая в Москве пройдет без участия военной техники.
Россия «боится, что украинцы воспользуются этой возможностью, чтобы устроить колоссальную публичную порку», говорит в интервью Independence Avenue Media генерал-лейтенант в отставке Бен Ходжес. Но в этой беседе, затрагивающей широкий спектр тем, Ходжес отмечает, что сокращенный парад может быть даже важнее в более широком контексте.
«Я действительно думаю, что для Украины это путь к победе, — размышляет бывший командующий американской армией в Европе о расширившихся возможностях Украины бить вглубь российской территории. — И для России это многое меняет. Во-первых, если они не смогут экспортировать нефть и газ, то не смогут и продолжать войну. Но и психологически Кремлю очень сложно выдавать это за успешную операцию, рассказывать, что украинцы россиянам в подметки не годятся и все такое».
С марта Украина последовательно наносит удары по российской нефтяной инфраструктуре, раз за разом атакуя порты на Балтике на севере и нефтеперерабатывающие заводы у Черного моря на юге. Жители Туапсе в Краснодарском крае крайне раздосадованы реакцией властей на эти атаки, из-за которых в регионе прошли «ядовитые» черные дожди — остатки нефти и сажа от горящего НПЗ смешались с осадками.
Несмотря на очевидный, по его мнению, перехват инициативы Украиной, Ходжес считает, что украинская ПВО остается крайне уязвимым местом — и с этим фактом остальной Европе тоже стоит считаться. Поскольку больше нельзя полагаться исключительно на США в вопросе поставок батарей Patriot и других систем ПРО, Ходжес призывает Европу обратиться к собственной промышленности для производства таких вооружений в самой Европе.
«Если Россия когда-нибудь примет чудовищное решение атаковать, скажем, Латвию, Эстонию или любую другую европейскую страну, — полагает Ходжес — не думаю, что мы готовы к этому в Европе — ни технически, ни даже психологически».
Ходжес также говорит о последствиях вывода американских войск из Германии и о решительном развороте Армении от России в сторону Европы.
Это интервью, записанное 6 мая 2026 года, было отредактировано и сокращено для большей ясности.
Ия Меурмишвили, главный редактор Independence Avenue Media: Давайте начнем с парада в Москве 9 мая. Обычно Путин проводит этот парад, как одно из масштабных, если не самое масштабное торжество в стране. За последние годы, на фоне войны, многие лидеры были рядом с ним на Красной площади, но в этом году все будет по-другому. Что вы об этом думаете? Что происходит?
Генерал-лейтенант в отставке Бен Ходжес, бывший командующий сухопутными войсками США в Европе: Похоже, тут все дело в опасениях. Они не хотят, чтобы украинские беспилотники и «Фламинго» [дальнобойные ракеты производства Украины] ударили прямо по их параду. Так что они уменьшили масштаб. Мы видим существенное усиление мер безопасности в столице и вокруг нее, вплоть до ограничения работы интернета. Ужесточается многое, потому что они боятся, что Украина воспользуется этой возможностью, чтобы устроить им колоссальную публичную порку. Можно еще предположить, что войска-то там будут, а техника — нет, потому что вся техника сосредоточена на войне. Есть, наверное, и другие причины, но рядовой москвич точно поймет, что парад будет не таким, как раньше.
IAM: Есть ли у Украины потенциал реализовать эту угрозу и причинить какой-то урон на Красной площади?
Ходжес: Да, конечно. Они буквально пару дней назад ударили по элитному многоэтажному жилому дому в Москве в одном из престижных районов. Обычно они не бьют по гражданской инфраструктуре, но сейчас показали, куда могут дотянуться. И я действительно думаю, что для Украины это путь к победе. Они разработали такое эффективное высокоточное и дальнобойное оружие, что могут бить по нефтяной и газовой инфраструктуре, заводам, штабам и прочему на огромном расстоянии. И для России это многое меняет. Во-первых, если они не смогут экспортировать нефть и газ, то не смогут и продолжать войну. Но и психологически Кремлю очень сложно выдавать это за успешную операцию, рассказывать, что украинцы россиянам в подметки не годятся и прочее. Так что украинцы совершенно точно располагают некоторыми возможностями. И еще, я бы не удивился, если мы узнаем, что они внедрились в ГРУ и заслали специалистов в Москву и окрестности, и эти люди тоже могут выполнять определенные задачи.
IAM: Руководитель украинской программы по разработке дронов недавно дал интервью программе «60 минут» на CBS, где заявил, что цена ликвидации одного россиянина составляет 1 000 долларов. Способна ли Украина истощить людские ресурсы России?
Ходжес: Я бы сказал, да — при условии, что Россия не научится лучше защищать своих солдат и не сможет подавить возможности Украины делать то, что она делает сейчас. Мы видим ситуацию, когда уже пять месяцев подряд Украина убивает или ранит больше российских военных, чем Россия успевает вербовать и отправлять в армию. Это негативная тенденция, и если она сохранится, такой темп истощения станет для России огромной проблемой.
И конечно, когда солдат не хватает, у людей становится все меньше стимулов идти на службу, даже если их ждет солидное денежное вознаграждение. К тому же, если у вас нет опытных бойцов, некому обучать новичков. Ведь одно дело — набрать людей, и совсем другое — подготовить их, чтобы они были эффективны на поле боя. А это тоже требует огромных человеческих ресурсов.
Так что, я думаю, налицо кумулятивный эффект от действий Украины, который привел к тому, что мне кажется серьезным переломом в ходе этой войны. Инициатива может снова перейти из рук в руки, но прямо сейчас не видно сценария, при котором Россия могла бы победить Украину. Я не вижу ничего, что в ближайшие месяцы могло бы изменить ситуацию на фронте в пользу России, учитывая достижения Украины.
С другой стороны, у Украины все еще недостаточно возможностей, чтобы полностью вытеснить Россию со своей территории. Но сочетание двух факторов — остановки российских наземных операций и уничтожения нефтегазовой инфраструктуры с помощью высокоточного дальнобойного оружия — это мощная комбинация.
Единственное, чего им пока не удалось сделать, — это остановить российские авиационные и ракетные удары по украинским городам. Вы там были и сами знаете, как это выглядит. Это по-прежнему остается проблемой.
IAM: Как вы считаете, то, что Украине не хватает некоторых систем ПВО и других вооружений — это следствие войны в Иране или причина в чем-то другом?
Ходжес: Администрация Трампа прекратила поддерживать Украину таким образом уже несколько месяцев назад, до начала войны против Ирана. В большей степени это было связано с политическим курсом, а не с тем, что у них просто истощены запасы. Украине придется и дальше работать над развитием собственного потенциала. И потом, разумеется, есть европейские страны, большинство из которых, как например Германия, понимают, что их собственная безопасность зависит от успехов Украины. Я бы ожидал, что страны Европы возьмут на себя обеспечение некоторых из этих потребностей, что должны были бы делать, но не делают Соединенные Штаты.
IAM: А обладают ли они такими возможностями? Действительно ли они способны вмешаться и взять это на себя?
Ходжес: Необходимого количества вооружений у них нет. Я считаю, что противовоздушная и противоракетная оборона — это наша главная уязвимость, и не только в Украине, но и по всей Европе. Это большая проблема, потому что если Россия когда-нибудь примет чудовищное решение атаковать, скажем, Латвию, Эстонию или любую другую европейскую страну, это будет сопровождаться такими же ударами беспилотников и ракетными атаками, каким Украина подвергается каждую ночь.
Не думаю, что мы готовы к этому в Европе — ни технически, ни даже психологически. Так что это серьезный вызов. Государствам придется наращивать производство, чтобы обеспечить себя всем, что нужно. Конечно, украинцы в силу необходимости очень преуспели в разработке технологий по борьбе с дронами. Другие страны тоже над этим работают. И защита от беспилотников, вероятно, ближе к реализации, чем создание адекватной защиты от крылатых ракет.
IAM: Г-н Ходжес, вы живете в Германии и как раз упомянули ее — сказали, что Берлин понимает, что стоит на кону в Украине. Как вы оцениваете решение о выводе пяти тысяч американских военнослужащих из Германии? К каким последствиям, на ваш взгляд, это приведет? И как вы смотрите на это решение в целом?
Ходжес: Ну, конечно, мне это не нравится. Это же то, о чем они говорили во время первого срока президента Трампа, и продолжают с тех пор, как он вернулся в Белый дом на второй срок. Я не согласен с этим решением. Но здесь особенно деструктивно то, как именно это было сделано. Не похоже, что это решение привязано к какой-то конкретной стратегии, которая повысит безопасность Америки или поможет лучше защитить наши интересы. На самом деле, все ровно наоборот. Я думаю, это решение ударит по нам гораздо сильнее, чем по Германии, хотя президент Трамп явно задумывал это как наказание канцлеру Мерцу за его недавние высказывания о США и Иране. Факт остается фактом: с точки зрения немцев, это наносит психологический удар — их давний союзник, которому они доверяли и десятилетиями стояли плечом к плечу, просто поворачивается к ним спиной.
В этом есть психологический аспект. И не стоит жалеть Германию — они сами не сделали всего, что должны были для собственной обороны. В этом нет никаких сомнений. Но если вы спрашиваете о последствиях, то Германия сейчас задается вопросом: что происходит с Соединенными Штатами? Мы больше не узнаём США.
Последствия для самих Штатов куда серьезнее. Когда мы предпринимаем шаги, подрывающие доверие союзников, это бьет по нашим возможностям в обмене разведданными — мы зависим от союзников в получении половины всей информации, которую используем. Не все идет с американских спутников. И потом, как многие знают, доступ к объектам, который нам дают союзники — например, авиабаза Рамштайн здесь, в Германии — это жизненно важно. Вы не сможете заменить Рамштайн, который имеет для нас такое значение в плане организации наших сил в Африке, на Ближнем Востоке, в Средиземноморье и по всей Европе.
Это лишь часть проблемы. Я беспокоюсь, что из-за акта мелочной мести президенту Германии он делает то, что наносит ущерб нашим стратегическим интересам. Это не значит, что европейские союзники не должны делать больше. Но это решение было принято не потому, что они мало делают, а потому, что ему не понравились высказывания Мерца.
IAM: Вы ожидаете от Германии каких-то симметричных действий в духе «око за око?»
Ходжес: Нет. Время от времени вы увидите, как в социальных сетях кто-то выскажется, мол, давайте уже сделаем это и закроем Рамштайн, да пошли они! Но я считаю, что большинство здравомыслящих немцев, военное командование, политики правильно понимают слова Мерца на Мюнхенской конференции по безопасности: Европа нуждается в Соединенных Штатах, а Соединенные Штаты нуждаются в Европе. И Германия — наш самый важный европейский союзник.
Я думаю, европейцы посмотрят на это в долгосрочной перспективе и осознают, что так, как было, больше не будет. Не сжигайте мосты, которые вам еще пригодятся. Мне очень горько, потому что чувствуется, что доверия больше нет. Знаете, американскую политику критиковали всегда, и это нормально, но на США смотрели, как на идеал, на защитника демократии, «град на холме». А теперь мы это потеряли. И не думаю, что когда-нибудь сможем вернуть былое уважение к себе.
IAM: Давайте закончим разговор на теме Кавказа. Европейские лидеры собрались в Ереване [на Восьмом саммите европейского политического сообщества 4 мая]. Что вы думаете об этой встрече? На ваш взгляд, меняют ли Армения, Азербайджан, Грузия, Кавказ как регион свои взгляды на Россию и Европу?
Ходжес: Я считаю, что это крайне интересное развитие событий. Надеюсь, что у европейских стран и США хватит ума понять и оценить ту возможность, которую предоставляет Кавказ как мост между Востоком и Западом, да и то, что Россия вовсе не обязательно должна все контролировать.
Я думаю, что Россия сейчас расплачивается за то, что не смогла быть надежным союзником для Армении. По-моему, в последнем конфликте между Арменией и Азербайджаном Россия просто бросила Армению на произвол судьбы. Россия также не смогла помочь и другим своим союзникам — Сирии и Венесуэле. Они сделали крайне мало, чтобы помочь Ирану. Я думаю, в Армении осознают, что быть прикованными наручниками к России не очень хорошо для их будущего, и они видят новые перспективы.
Тот факт, что там было так много европейских лидеров — тоже позитивный знак. Надеюсь, это продолжится. И надеюсь, что это окажет положительное влияние на Грузию. Чтобы в Грузии увидели: лучшее будущее для их молодежи и для бизнеса — в интеграции с Западом, а не в том, чтобы и дальше быть прикованными к такому трупу, как Россия.
