Бывший помощник госсекретаря США по вопросам Евразии Дэниел Фрид утверждает, что главная проблема в возобновленных под эгидой США мирных переговорах по войне в Украине — это не формулировки, используемые спецпредставителями президента Дональда Трампа, и даже не место проведения самих переговоров.
«Проблема заключается в отсутствии у России политической воли», — говорит Фрид, один из самых опытных американских дипломатов.
Администрация Трампа подверглась критике за то, что многие сочли чрезмерными попытками наладить добрые отношения с Кремлем. Фрид понимает эти опасения, однако считает, что дипломатические усилия, предпринимаемые спецпредставителями Трампа Джаредом Кушнером и Стивом Уиткоффом, не следует сбрасывать со счетов.
«Во время пресс-конференции в Киеве прозвучали намеки на то, что Кушнер и Уиткофф привезли с собой идеи по деэскалации конфликта и переходу к прекращению огня», — отмечает Фрид. Но ключевой вопрос состоит в том, потребуют ли эти идеи односторонних уступок от Украины — или же от России тоже потребуется ограничить свои авиаудары.
По мнению Фрида, частичное прекращение огня могло бы стать важным первым шагом, особенно если бы оно принесло облегчение Украине, а не просто пошло на пользу России. Такое соглашение, считает он, имело бы большое значение, если бы продемонстрировало, что Москва начинает отходить от своих максималистских целей.
В то же время Фрид предостерегает от иллюзий, будто доброй волей и оптимизмом можно изменить расчеты Владимира Путина.
Идея Кушнера о решении, выгодном для обеих сторон, отражает сугубо американский менталитет, который, однако, не работает в случае с Путиным, отмечает дипломат.
«Чтобы предложения Уиткоффа и Кушнера сработали, необходима реальная перспектива усиления давления США на Россию», — говорит Фрид, которого считают главным архитектором санкций против России после аннексии Крыма Москвой.
Это интервью, записанное 8 сентября 2026 года, было отредактировано и сокращено для большей ясности.
Мария Ульяновская, Independence Avenue Media: Давайте поговорим о новой попытке администрации Трампа возобновить переговоры с Украиной и Россией – Стив Уиткофф и Джаред Кушнер посетили Москву и Киев. Как вы считаете, почему эти активные шаги предпринимаются именно сейчас? В чем заключается срочность?
Дэниел Фрид, бывший помощник госсекретаря США: Администрация Трампа наконец-то вновь взялась за попытки добиться завершения войны России против Украины. Много критики вызвали их заявления, сделанные в России, которые были восприняты как чрезмерная лесть — судя по всему, с целью расположить к себе Кремль. И многие отмечали, что это было ошибкой. Кремль не оценит и не примет во внимание добрую волю. Там уважают только силу.
Но суть в том, можно ли добиться прогресса. Во время пресс-конференции в Киеве звучали намеки на то, что Кушнер и Уиткофф привезли с собой новые идеи по деэскалации конфликта и прекращению огня. Главный вопрос: сводятся ли эти идеи просто к требованиям к Украине в одностороннем порядке прекратить эффективные удары по российской инфраструктуре, или же речь идет о серьезных требованиях, требующих наоборот от России отказаться от нанесения ударов? Это может быть частичное прекращение огня или отказ от атак на энергетическую инфраструктуру или городские кварталы. Есть множество вариантов того, как это можно осуществить. Думаю, что это не самая плохая идея.
Путин, конечно, не проявляет ровным счетом никакого интереса к окончанию войны с Украиной путем переговоров. Он требует капитуляции Украины — по крайней мере, публично. Давайте говорить начистоту здесь. Он не демонстрирует ровным счетом никакой доброй воли. Тем не менее, остается вопрос: есть ли разница между его показной бравадой и более трезвым пониманием того, что растет давление как на российское общество, так и на российскую экономику — оппозиция войне растет, а украинские удары теперь прямо затрагивают российское население, которое начинает понимать: это не какая-то там «специальная военная операция» в далекой стране, а что-то, что бьет уже по ним самим.
Прогресс возможен, поскольку Путин может оказаться более реалистично настроенным, чем кажется. Я бы отнесся к американским идеям серьезно по двум причинам. Во-первых, тактически невыгодно отвергать предложения администрации Трампа. И, во-вторых, в этих идеях может быть рациональное зерно, особенно если Украине удастся получить от Америки гарантии того, что не будет никаких односторонних уступок со стороны Украины и что России придется выполнить свою часть обязательств.
Возможно ли это? Я бы не стал питать особых иллюзий. Мой энтузиазм по этому поводу не очень высок. Но рассмотреть такой вариант стоит. Я знаю, что существует глубокий — и основанный на фактах — скептицизм по поводу истинных мотивов Путина. Но Путин может оказаться реалистом — так же, как реалистом был Сталин. Именно тогда, когда он сталкивался с твердым сопротивлением и давлением — или перспективой такого давления, — он умел отступить: не потому, что Сталин вдруг оказывался хорошим, а потому, что мог взвесить все издержки и выгоды. Но Украине следует проявлять осторожность, поскольку ей приходится иметь дело со сложной администрацией Трампа.
IAM: В сентябре пройдет сессия Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке. По-вашему, может ли это стать площадкой для следующего этапа этих переговоров — возможно, даже для трехсторонней встречи?
Фрид: Послушайте, мои ожидания не очень высоки. Проблема не в том, чтобы найти место для проведения переговоров. Проблема в том, что у России нет никакого желания их проводить. Если Россия захочет хоть о чем-то договориться, то для переговоров подойдет любая площадка. Российская сторона очень хорошо умеет говорить “нет”, но они также умеют и вести переговоры, когда сами этого хотят. А сейчас они не хотят. Поэтому дело не в том, какое бы место для переговоров выбрать.
IAM: Что бы вы посчитали удовлетворительным результатом этих переговоров на данном этапе?
Фрид: Я думаю, удовлетворительным результатом стало бы частичное прекращение огня — такое, которое принесло бы облегчение Украине, а не только России. Прекращение ударов по гражданскому населению и отказ обеих сторон от атак на энергетическую инфраструктуру. Скажем так: я бы на месте Украины посчитал такую опцию интересной, но решать это украинскому правительству. Я бы не стал настаивать.
И все же удовлетворительным результатом могло бы стать частичное прекращение огня, говорящее о том, что Россия отступает от своих максималистских целей. Они, правда, никогда в этом не признаются. Послушайте хотя бы Сергея Лаврова, если хотите.
IAM: США пытаются найти стимулы для России, чтобы убедить ее положить конец этой войне. Как выразился Джаред Кушнер, урегулирование на основе взаимной выгоды — но пока этот подход не сработал. Какие риски, по-вашему, несет попытка США возобновить эти переговоры, не оказывая при этом давления на Россию?
Фрид: Рассуждения Кушнера о том, что надо найти взаимную выгоду для России и Украины, очень характерны для американского менталитета. Мы, американцы, любим мыслить в подобных категориях. Но с русскими это по правде говоря, обычно это не работает: хотя с Горбачевым и, возможно, с Ельциным такой подход до определенной степени действовал, с Путиным он точно не сработает — как и Сталин, он не понимает этого языка.
Опасно исходить из предположения, что Путин разделяет присущие нам, американцам, доброжелательность и оптимизм, — я так не думаю. Полагаю, чтобы предложения Уиткоффа и Кушнера сработали, необходима реальная, убедительная перспектива усиления давления США на Россию. И я считаю, что такие возможности существуют.
