К концу декабря 2025 года казалось, что Россия перехватила инициативу в войне беспилотников. Ее силы все чаще наносили удары по тыловым районам Украины, используя дроны с поддержкой системы Starlink, способные проникать глубоко на контролируемую украинскими войсками территорию, минуя при этом средства радиоэлектронной борьбы.
Ситуация кардинально изменилась в феврале, когда российские войска были лишены доступа к Starlink — по инициативе министра обороны Украины Михаила Федорова, действовавшего в сотрудничестве с Илоном Маском и компанией SpaceX. В результате Москва утратила спутниковую связь, от которой зависела работа ее беспилотников.
Оказавшись в зависимости от американских технологий, которые она больше не контролировала, Россия лишилась значительного преимущества в нанесении ударов по тылу — того самого преимущества, которое она выстраивала на протяжении года. В последующие месяцы картина изменилась: речь шла уже не о превосходстве российских дронов, а о явном преимуществе Украины в этой сфере и лихорадочных попытках России адаптироваться к новым условиям.
Охота на операторов дронов
«Российские войска использовали тысячи терминалов Starlink, приобретенных по неофициальным каналам, для обеспечения наземной связи и управления беспилотниками. Когда эти терминалы перестали работать, последствия вышли далеко за рамки проблем со связью, — рассказал Independence Avenue Media Райан О’Лири, бывший американский доброволец, командовавший в Украине подразделением Chosen Company. — Это напрямую сказалось на способности России применять беспилотники для нанесения ударов на значительном удалении».
В то же время Украина, наращивая качество и количество дронов, получила возможность наносить непрерывные удары средней дальности по российским позициям.
До недавнего времени Киев, даже обнаружив в промышленных зонах приоритетные цели — например, российские расчеты БПЛА или командные пункты, — был сильно ограничен в действиях, поскольку полагался лишь на немногочисленные образцы западного вооружения (такие как HIMARS), эффективность которых снижалась из-за работы российских средств радиоэлектронной борьбы. Однако теперь все большую часть задач выполняют дроны украинского производства, лишенные ряда присущих западным системам недостатков.
«Мы примерно знаем, где находятся российские операторы дронов. Поэтому мы можем их ликвидировать, — рассказал Independence Avenue Media Дмитрий Жлутенко, оператор БПЛА из 413-го батальона ВСУ. — Нам именно этого и не хватало, а теперь у нас есть такая возможность».
В апреле Федоров сообщил о создании специальных подразделений, предназначенных именно для охоты на российских операторов беспилотников.
Удары средней дальности также стали наноситься по элементам инфраструктуры, обеспечивающей применение российских дронов. В их число входили запасы топлива, необходимые расчетам БПЛА для работы генераторов, питающих командные пункты, антенны, ретрансляторы и пусковые установки.
Российская бюрократия в сфере беспилотников
В ноябре 2025 года Министерство обороны России сформировало отдельный род войск — Войска беспилотных систем. Этому предшествовало создание в августе 2024 года подразделения БПЛА «Рубикон», сыгравшего ключевую роль в сдерживании наступления украинских сил в Курской области: оно наносило удары беспилотниками большой дальности по логистическим маршрутам и линиям снабжения противника.
Однако аналитики, в том числе Роб Ли из Института исследований внешней политики, отмечают, что такой неожиданно быстрый рост в сфере применения дронов грозит снижением эффективности и качества подготовки этих элитных подразделений операторов БПЛА.
Более серьезной проблемой является нехватка личного состава: подразделения беспилотников становятся целями для украинских сил, а по оценкам некоторых экспертов, ежемесячные потери России в живой силе превышают темпы пополнения рядов армии за счет набора новых контрактников.
В мае агентство Bloomberg сообщило, что Россия пытается решить эту проблему, привлекая студентов вузов в подразделения беспилотных систем и предлагая им крупные денежные бонусы, академические отпуска и льготы при оплате обучения. Кампания ориентирована на студентов с техническими навыками, включая геймеров, программистов и пилотов дронов.
Министр обороны России Андрей Белоусов заявил, что военнослужащие, заключившие контракт на службу в качестве пилотов или операторов дронов, не будут переводиться в другие подразделения или направляться на выполнение штурмовых задач; это свидетельствует о стремлении защитить специалистов по беспилотникам от ряда негативных последствий, характерных для армии в целом.
БОЛЬШЕ НА ЭТУ ТЕМУ: Реформы в украинской армии должны устранить ее главную слабость
Тем временем Россия также пытается скорректировать свою тактику, действуя, однако, с определенным риском.
«Вероятно, Россия значительно повысила тактическую эффективность применения беспилотников, переместив операторов ближе к линии фронта, — сообщил Independence Avenue Media Сергей Кузан, глава Украинского центра безопасности и сотрудничества. — Когда оператор и инфраструктура ретрансляции находятся ближе к передовой, сокращается задержка сигнала управления, минимизируется риск потери связи на больших расстояниях, а также упрощается корректировка траектории полета в сложных ситуациях».
Ли и Дмитрий Путята — украинский ветеран и военный аналитик — также недавно отмечали, что российское командование экспериментирует с концепцией «линии дронов». В рамках этого подхода подразделения БПЛА отвечают за действия на разной глубине фронта: от ударных миссий на передовой до атак на логистические маршруты и объекты в тылу.
Доктрина подразделения «Рубикон» все больше смещается в сторону «глубокого тактического воспрепятствования»: охоты за украинскими расчетами БПЛА, антеннами, системами радиоэлектронной борьбы (РЭБ) и логистическими путями на удалении от 10 до 40 километров от линии фронта, вместо того чтобы ограничиваться лишь поддержкой штурмовых действий на передовой.
Однако такая централизация создает возможности для Киева — и Украина теперь регулярно наносит удары по командным пунктам, штабам и логистическим узлам «Рубикона».
«Россия жертвует безопасностью личного состава ради оперативной эффективности; это характерно для ее нынешней модели ведения войны, опирающейся на массированное применение живой силы, близость к фронту и готовность нести допустимые потери», — отмечает Кузан.
Россия также начала постепенно отказываться от использования Starlink в пользу mesh-сетей — самоорганизующихся ячеистых сетей. В отличие от прямого спутникового соединения, характерного для Starlink, такие сети увеличивают дальность действия FPV-дронов за счет передачи данных по цепочке, состоящей из самих беспилотников и узлов ретрансляции.
«Учитывая повсеместное применение Украиной средств РЭБ вдоль всей линии фронта и отсутствие резервной спутниковой связи, единственный способ для России увеличить дальность полета FPV-дронов за пределы прямой видимости — это превратить сами беспилотники в сеть ретрансляции», — поясняет О’Лири.
Хотя это снижает зависимость от спутниковой связи, такой подход требует более сложной сетевой архитектуры и дополнительной инфраструктуры для поддержания соединения.
Российские дроны по-прежнему представдяют угрозу — пусть и ограниченную
Некоторые российские военные блогеры отмечают, что проблема носит более глубокий характер, чем просто нехватка технологий. Telegram-канал ¡No Pasarán! недавно отмечал, что у России уже имеются многие средства для противодействия украинским беспилотникам, атакующим объекты логистики, однако эффективность их применения сдерживается плохой организацией, бюрократической волокитой и неспособностью развернуть эти системы в массовом масштабе.
России также не хватает стабильных поставок недорогих и достаточно живучих беспилотников средней дальности — этот вопрос вызывает все большую обеспокоенность у таких российских военных блогеров, как например популярный канал «Рыбарь». Россия регулярно применяет дроны типа «Шахед» стоимостью около 50 000 долларов, в то время как Украина использует беспилотники с элементами искусственного интеллекта (например, Hornet), цена которых, по имеющимся данным, составляет порядка 5000 долларов.
Тем не менее, для действий на ближних дистанциях линии фронта Россия начала применять дешевые и «расходные» (предназначенные для потерь в ходе боя) беспилотники, такие как «Молния» — простая модель самолетного типа с дальностью полета до 30 километров. Стоимость их производства составляет всего несколько сотен долларов, а массовый запуск свидетельствует о том, что Москва все больше делает ставку на насыщение фронта недорогими дронами.
Жлутенко предупреждает, что возможности России в сфере применения беспилотников продолжают расти. «Модель ведения боевых действий с использованием дронов, применяемая подразделением “Рубикон”, эффективнее классической модели российской армии», — утверждает он, полагая, что Москва, вероятно, распространит эту тактику на более широкий круг подразделений, подобно тому как методы ведения боя, изначально использовавшиеся ЧВК «Вагнер», впоследствии были переняты регулярной армией.
Путята и Ли также отмечают, что «Рубикон» представляет собой качественно новый уровень по сравнению с обычными российскими подразделениями БПЛА, обладая большими ресурсами, инновационным потенциалом и четкой специализацией на поиске и уничтожении украинских расчетов БПЛА и объектов логистики в глубоком тылу.
По их словам, «Рубикон» помог сократить время от обнаружения цели до нанесения удара, повысить скорость и эффективность российского «цикла поражения», а также внедрить новые тактические приемы в российской армии.
Растущая эффективность этих подразделений создает реальные риски для Украины. И все же, даже если Россия продолжит расширять подобные элитные формирования, их деятельность будет ограничена рамками общей военной системы; кроме того, неравномерность внедрения этих методов на различных участках фронта может и дальше мешать Москве в полной мере использовать свои технологические достижения.
