Бывший спецпредставитель США по Украине Курт Волкер заявляет, что система европейской безопасности действует исправно, но именно Россия пытается ее разрушить. И Вашингтону следует не обсуждать эту тему, а оказать реальное давление на Кремль.
Переговоры между Россией и Украиной при посредничестве США завершились так же, как и предыдущие: без каких-либо серьезных прорывов.
Однако в интервью Independence Avenue Media Курт Волкер отмечает, что сам факт обсуждения американскими переговорщиками архитектуры безопасности Европы — это победа Москвы.
«Россия сознательно пытается создать ситуацию, в которой Соединенные Штаты ведут переговоры через головы других стран, чтобы заключить сделку с Россией, — говорит Волкер, занимавший пост специального представителя по переговорам по Украине во время первого президентского срока Дональда Трампа. — Это как раз то, что Россия всегда пыталась сделать, но чему предыдущие американские администрации неизменно сопротивлялись».
После переговоров 10–11 ноября в Абу-Даби спецпосланники Трампа Джаред Кушнер и Стив Уиткофф встретились с президентом России Владимиром Путиным в Москве и президентом Украины Владимиром Зеленским в Дублине. Кушнер объявил, что Россия согласилась допустить «европейских партнеров» к следующему раунду переговоров, однако Москва опровергла его слова, заявив, что решение пока не принято.
Как бы то ни было, отмечает Волкер, пока Россия придерживается своих максималистских требований о полном выводе украинских войск с территорий, которые она не смогла захватить на поле боя, и продолжает наносить удары по украинскому мирному населению и гражданской инфраструктуре, европейская архитектура безопасности — абсолютно неподходящая тема для нынешнего обсуждения.
«Нас втягивают в разговоры о вещах, о которых нам вообще не нужно говорить, — убежден он. — Нам следует предельно сконцентрироваться на том, чтобы заставить Россию прекратить агрессию против Украины. Вместо этого в последние день-два это уже не главная тема. Речь теперь фактически идет о европейской архитектуре безопасности, которая вовсе не сломана — просто ее атакует Россия. Поэтому, даже открывая эту дискуссию, мы уходим от реальных проблем к вымышленным».
В ходе обширного интервью Волкер, в прошлом посол США при НАТО, а ныне член совета директоров Independence Avenue, заявляет, что единственный способ заставить Россию серьезно отнестись к переговорам — это смена курса Белого дома и помощь Украине в оказании военного и финансового давления на Россию.
«Возможно, президент Трамп или кто-то еще скажет: послушайте, после пяти лет действий ровно наоборот, возможно, нам стоит попробовать что-то другое и посмотреть, сработает ли это», — говорит Волкер.
Это интервью, записанное 12 ноября 2026 года, было отредактировано и сокращено для большей ясности.
Гленн Кейтс, Independence Avenue Media: Господин Волкер, переговоры между Украиной и Россией в Абу-Даби при посредничестве США завершились без какого-либо прорыва. А президент Путин дал понять, что по-прежнему настаивает на своих максималистских требованиях. Во многом эта встреча напоминает предыдущие раунды, однако тревогу у европейцев вызывает новый элемент повестки — архитектура безопасности Европы. Какое отношение это имеет к усилиям по прекращению войны России против Украины?
Курт Волкер, бывший посол США в НАТО: На деле это сводится к тому, что Соединенные Штаты придают вес утверждениям России, будто независимость Украины, существование НАТО или прежнее расширение альянса каким-то образом представляют для нее угрозу. Они заявляют об этом десятилетиями — еще со времен выступления президента Путина на Мюнхенской конференции по безопасности в 2007 году, когда он сказал, что нынешняя архитектура этой безопасности в Европе их не устраивает.
Но не стоит забывать, что в основе этих договоренностей лежит сохранение государственного суверенитета, независимости и прав каждой страны в Европе. Они восходят к Хельсинкскому Заключительному акту 1975 года, который подписал Советский Союз. Впоследствии они были подтверждены в Парижской хартии для новой Европы в 1990 году, которую Советский Союз также подписал. И вновь — в основополагающих документах Россия-НАТО и на саммите в Италии в 2002 году, под которыми Владимир Путин сам поставил подпись.
Так что все были согласны с тем, что эти базовые принципы европейской безопасности надежны и должны соблюдаться. И проблема на самом деле вовсе не в том, что с европейской безопасностью что-то не так. Проблема в том, что Россия больше не хочет жить по этим правилам. Она хочет нападать на соседей и захватывать их территории, прямо нарушая эти принципы.
IAM: Если дело обстоит именно так, почему, на ваш взгляд, Соединенные Штаты позволили этой теме проникнуть в переговорный процесс, который начинался как обсуждение прекращения войны России в Украине?
Волкер: На это есть несколько причин. Во-первых, Соединенные Штаты во время второго президентского срока Дональда Трампа не хотели оказывать никакого серьезного давления на российского президента Владимира Путина. А именно это и потребовалось бы на самом деле, чтобы заставить Россию остановить войну и согласиться на прекращение огня. Но поскольку мы не готовы на это пойти, мы продолжаем искать альтернативы: мол, о чем бы еще поговорить, чем бы еще удовлетворить Россию, чтобы закончить войну, вместо того чтобы просто надавить на нее, и она эту войну остановила. Это первая причина.
Во-вторых, здесь сказывается то, что у нынешних американских переговорщиков Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера попросту нет соответствующего опыта. Они вряд ли смогут рассказать вам о Хельсинкских соглашениях или объяснить, что такое [Хельсинкский] декалог, и не расскажут, что Россия при Владимире Путине уже подписывалась под этими принципами и никаких проблем с ними нет. Они просто слушают то, что говорят россияне. В подаче Москвы это может звучать вполне разумно: мы хотим прозрачности, подотчетности, коллективной безопасности, взаимных гарантий. Все это звучит красиво, но дело в том, что у нас все это уже есть — и именно Россия эти принципы нарушает. А им нужно было бы это знать, чтобы уметь давать отпор подобным тезисам, а не принимать их фактически как американскую позицию.
IAM: В начале войны звучала эта мантра: «Ничего об Украине без Украины». Нужно ли Европе сейчас требовать того же самого?
Волкер: И да, и нет. Здесь интересно то, что США, по сути, создали форматы с участием Украины. Эта встреча в Абу-Даби проходила совместно с Украиной, Россией и Соединенными Штатами. Это признание того, что США не могут брать на себя обязательства за Украину и ожидать, что она станет их выполнять. Украина должна сидеть за столом переговоров. Разумеется, Европа также должна присутствовать за столом при обсуждении любых вопросов, касающихся ее безопасности и интересов — за исключением того, что нам вообще не следовало бы сейчас об этом говорить. Нам нужно обсуждать, как заставить Россию прекратить войну против Украины, а не как переделать архитектуру европейской безопасности.
Тем не менее Соединенные Штаты, теперь уже осознавая это, привезли в Абу-Даби советников по национальной безопасности из нескольких европейских стран. А затем россияне просто не пустили их в зал заседаний, заявив: нет-нет, вам придется остаться в отеле, а американцы проинформируют вас позже. Так что Россия сознательно пытается создать ситуацию, в которой Соединенные Штаты ведут переговоры через головы других стран, чтобы заключить сделку с Россией. Это именно то, что Россия всегда пыталась сделать, но чему предыдущие американские администрации неизменно сопротивлялись.
IAM: Я знаю, что одной из просьб спецпосланников Джареда Кушнера и Стива Уиткоффа — судя по всему, изложенной ими в Москве — было допустить Европу к участию в переговорах [после этого интервью Кушнер объявил, что Европа присоединится к будущим раундам. Москва заявила, что решение пока не приняла]. Но вы затронули вопрос о том, зачем они вообще говорят о европейской безопасности. И премьер-министр Эстонии [Кристен Михал] назвал саму эту идею ловушкой. Что, на ваш взгляд, он имеет в виду?
Волкер: Это значит, что нас втягивают в разговоры о вещах, о которых нам не нужно говорить. Нам следует предельно сконцентрироваться на том, чтобы заставить Россию прекратить агрессию против Украины. Но в последние день-два сама эта тема уже не главная. Речь теперь фактически идет о европейской архитектуре безопасности, которая вовсе не сломана — просто ее атакует Россия. Поэтому, даже просто начиная эту дискуссию, мы уходим от реальных проблем к вымышленным.
IAM: Это то, чего Россия и добивается? Или цель этой дискуссии о безопасности России в чем-то другом?
Волкер: Мы, американцы, склонны думать, что у России есть некая конечная цель, и если она ее добьется, на этом все и закончится. Россия мыслит совершенно иначе. Для нее все это — непрерывный процесс. Заставить американских переговорщиков бегать кругами, посеять хаос в европейской безопасности вместо того, чтобы выстроить новую устойчивую систему, — Россия так и действует. Идея «серых зон», где непонятно, кому принадлежит суверенитет, кто за что отвечает, чья там полиция, есть ли там безопасность или нет — вот среда, в которой Россия процветает. Это им и нужно. Мы на Западе стремимся внести ясность, а Россия использует это наше стремление, чтобы создавать одну проблему за другой и связывать нас по рукам и ногам.
IAM: В связи с этим хочу поговорить с вами о более широкой стратегии администрации Трампа. Мы беседовали в середине августа, и тогда было чуть больше надежды, что администрация Трампа усилит давление на Россию. Однако, как вам хорошо известно, в октябре администрация резко повернула от Украины в сторону России. Вашингтон снял ряд санкций, по сообщениям СМИ, предлагает возобновить поставки газа в Европу и, как утверждается, обсуждает с Россией деловые соглашения. В то же время на Киев оказывается колоссальное давление. По словам президента Зеленского, скорость работы системы Starshield от Starlink снова искусственно ограничивают — как раз в тот момент, когда Россия продолжает массированные атаки на мирное население и гражданскую инфраструктуру Украины. Ожидаете ли вы, что хоть что-то из этого приблизит Россию и Украину к мирному соглашению?
Волкер: Нет, совсем наоборот. Каждый раз, когда мы занимаем позицию в поддержку взглядов и требований России, Москва не чувствует никакого давления и потому полна решимости продолжать войну. Именно это мы снова наблюдали на уходящей неделе. У нас прошло два дня переговоров в Абу-Даби. Мы сбились с темы прекращения войны на обсуждение более широкой архитектуры европейской безопасности. А сразу после этих переговоров Россия вновь наносит массированные удары по украинским городам. Так что чем больше, в особенности, Соединенные Штаты, да и кто бы то ни было еще, потакают требованиям и агрессии России, тем решительнее она будет продолжать в том же духе.
IAM: Эта модель поведения, которую вы описали, повторяется уже два года. Для Уиткоффа это была, кажется, десятая поездка в Москву. Чего они надеются добиться? Какого результата они рассчитывают достичь, идя на эти уступки России?
Волкер: Это тоже очень хороший вопрос: есть то, что они говорят, — а думают ли они при этом нечто иное, не произнося этого вслух? Узнать это действительно сложно. Но в заявлениях президента Трампа, госсекретаря Марко Рубио и Уиткоффа неизменно прослеживается одно: они смотрят на происходящее как на схватку двух сторон. Иными словами, ставят между ними знак морального равенства — мол, в равной степени правы и неправы обе стороны, и нужно просто найти выход. То есть Украина обязана прекратить войну в той же мере, в какой и Россия.
Это фундаментальное непонимание или искажение того, что происходит на самом деле. Никакой войны не было, пока Россия не напала в 2014 году. Не было полномасштабной войны до российского вторжения в 2022 году. Украина неоднократно призывала к прекращению огня в самых разных форматах, включая всеобщее перемирие, и Россия каждый раз это отвергала. Так что это не просто две стороны, которые воюют друг с другом. Это одна сторона, развязавшая агрессию, и другая сторона, вынужденная защищаться. И если не понимать саму природу происходящего, то невозможно правильно на это реагировать и адекватно оценивать то, что на самом деле говорят вам стороны конфликта.
IAM: Господин Волкер, вы, разумеется, работали при президенте Трампе в его первую каденцию. Что бы вы посоветовали делать администрации сейчас, будь у вас возможность давать им рекомендации?
Волкер: Нам нужно закончить эту войну. В этом президент Трамп прав. Но единственный способ закончить ее — убедить Владимира Путина в том, что продолжение обходится России слишком дорого. Будь то финансы, армия, военная логистика, место страны в мире — что угодно — мы должны обрушить на Россию такие санкции и давление, чтобы продолжать войну стало попросту невыгодно. И тогда, возможно, он согласится на прекращение огня.
Украина уже начала делать это самостоятельно, без помощи США. И здесь действует стратегия из трех элементов. Первый: ударить по российским финансам — по способности Кремля оплачивать войну. Это достигается за счет вывода из строя экспортных и перерабатывающих мощностей нефтегазового сектора. Второй: сделать так, чтобы население России осознало, что идет настоящая война, которая затрагивает и их. Это не какая-то стерильная «специальная военная операция», как утверждает Путин. Это создает внутреннее давление на Путина. И третий элемент: добиться того, чтобы российская армия начала разваливаться — и украинцы уже делают это, выводя из строя больше личного состава, чем Россия способна набрать, а также нарушая военную логистику: топливопроводы, дороги, мосты, склады боеприпасов, аэродромы, авиацию — все, что нужно российской армии для развертывания и снабжения войск на поле боя. И украинцы справляются с этим блестяще, продолжая действовать в том же духе.
Итак, когда возникает ситуация, при которой финансы слабеют, население проявляет все большее недовольство, и армия теряет организованность, — наступает время прекращать войну. Этого Украина и добивается от России. То, что следует сделать Соединенным Штатам — мой совет президенту Трампу и всем западным лидерам, — это многократно усилить эффект от этой стратегии. Посмотрите, какой удар уже нанесен по финансам. Введите больше санкций — особенно вторичных санкций, прежде всего против финансовых институтов, проводящих платежи в интересах Кремля. Перекройте эти каналы настолько, насколько это возможно. Помогите украинцам со средствами поражения средней и большой дальности для ударов по военным целям. Такие шаги способны изменить ситуацию и на самом деле быстрее положить конец войне.
IAM: Господин Волкер, я должен сказать, что все сказанное вами по сути прямо противоположно тому, что сейчас делает администрация. Фактически администрация рекомендует Украине ослабить экономическое давление на Россию, призывает прекратить удары по нефтеперерабатывающим заводам и, по имеющимся данным, ограничивает работу системы Starshield, что затрудняет оборону Украины. Однако на протяжении второго срока Трампа отношения с Украиной развивались от потепления к охлаждению. Трудно спорить с тем, что за последний месяц они опустились до самой низкой отметки за все это время. Как вы считаете, есть ли надежда вернуть эти отношения в нормальное русло — или хотя бы на тот уровень, на котором они находились до октября?
Волкер: Послушайте, шанс есть всегда, всегда есть надежда и возможность. Основание для этого кроется ровно в том, с чего вы начали свой вопрос: то, что я предлагаю, прямо противоположно нынешним действиям администрации. Возможно, президент Трамп или кто-то из его окружения скажет: «Смотрите, мы пять лет делаем все наоборот, пожалуй, стоит попробовать что-то другое и посмотреть, сработает ли это». И я действительно полагаю, что в Соединенных Штатах — как среди республиканцев, так и среди демократов, а также в СМИ — будет звучать все больше голосов о том, что подход администрации в этом вопросе в корне ошибочен. Импорт российского дизельного топлива или по крайней мере попытки его наладить — в этом нет никакого смысла. Это лишь приносит Кремлю дополнительные деньги. Снятие санкций ради нефтеразведки в Арктике — к этому не стремятся даже сами американские компании. И опять же, это дало бы преимущество Путину, что лишь побудило бы его продолжать войну. Так что, думаю, после промежуточных выборов такие оценки будут звучать все чаще. И вполне разумно предположить, что президент Трамп, который действительно хочет добиться результата, может пересмотреть свой курс.
IAM: Что касается промежуточных выборов, чего, на ваш взгляд, стоит ожидать теперь? Полагаете ли вы, что с обеих сторон усилится давление на администрацию Трампа? И учитывая, что внешняя политика США в основном формируется исполнительной властью, как Конгресс может повлиять на этот курс?
Волкер: В конечном счете вы абсолютно правы. По Конституции президент обладает широкой свободой действий во внешней политике и правом накладывать вето на законопроекты, принятые Конгрессом. Так что здесь перевес на его стороне. Но Конгресс будет принимать законы, будет утверждать бюджеты и тем самым ставить президента Трампа перед выбором — накладывать на них вето или нет. А в некоторых случаях при поддержке нескольких сенаторов-республиканцев, присоединившихся к демократам, законодатели могут даже преодолеть президентское вето. Если бы речь зашла, например, о выходе из НАТО, думаю, большинство в Сенате, включая республиканцев, заявило бы: «Нет-нет, мы на это не пойдем». Это может точно так же произойти и в вопросе помощи Украине.
И то же самое касается санкций против России, ведь законопроект Линдси Грэма был принят в Сенате более чем 80 голосами. А президент Трамп в довольно сжатые сроки воспользовался правом приостановить действие этих мер, заявив, что их введение не отвечает интересам нашей национальной безопасности. Конгресс с этим категорически не согласен и считает, что их введение как раз в наших интересах. Так что вполне можно представить, что новый состав Сената и Палаты представителей снова примет закон о санкциях против России, но уже без оговорки о возможности их отмены по соображениям нацбезопасности — чтобы президент Трамп был вынужден их применять. Вероятно, он наложит на такой закон вето, но в Конгрессе могут набраться голоса для его преодоления. И если просчитать всю эту партию наперед, то, возможно, президент Трамп решит, что лучше ввести санкции в их нынешнем виде, чем лишиться возможности делать такие исключения по соображениям национальной безопасности. Так что впереди нас ждут интересные и сложные отношения между Конгрессом и президентом по целому ряду подобных вопросов, где в Конгрессе сложилась мощная двухпартийная позиция, с которой президент Трамп не согласен, но которую он, возможно, не сможет переломить.
IAM: Как вы полагаете, останется ли Украина в числе приоритетов Конгресса?
Волкер: Да, останется. Эта тема не будет единственной и, возможно, даже не окажется на первом месте. Но она точно сохранит статус приоритетной, поскольку затрагивает сразу целый комплекс вопросов. Это и национальная безопасность — как в контексте наших союзнических обязательств, так и в плане сдерживания России. Это и демократические, общечеловеческие ценности, вопросы морали, поддержка людей, сражающихся за свою свободу. Кроме того, такая поддержка находит отклик в американском обществе — курс Трампа в отношении России и Украины непопулярен в США. Так что есть целый ряд причин, по которым, на мой взгляд, эта тема останется в числе главных приоритетов для Конгресса.
Вместе с тем на первый план выйдут война против Ирана и дальнейшее развитие событий на этом направлении, а также расследования и споры в судах по поводу целого ряда шагов администрации Трампа, которые демократы расценивают как незаконные. К тому же на самих демократов будут давить, чтобы они не слишком увязали во внешней политике, ведь промежуточные выборы — это прежде всего разговор о внутренней повестке, состоянии экономики и о том, что можно сделать для поддержки граждан внутри страны. Так что в фокусе их внимания окажется сразу множество приоритетных задач.
IAM: Господин Волкер, я хотел бы ненадолго переключиться на тему Ирана. Когда мы беседовали в августе, вы сказали, что до промежуточных выборов Трамп тянет время, откладывая принятие каких-либо серьезных решений по Ирану. Что ж, выборы позади, поэтому хочу спросить: стоит ли ожидать этих масштабных решений в ближайшее время?
Волкер: Да, я так полагаю. Думаю, он действительно выгадывал время. Перед промежуточными выборами мы не увидели крупной эскалации.А затем промежуточные выборы обернулись серьезным ударом по президенту Трампу и столь же серьезным ударом по самой идее развязывания войны против Ирана. Поэтому, как мне кажется, это помогло Трампу принять решение не возобновлять против Ирана масштабные боевые действия. Возможно, он бы склонялся к такому сценарию, если бы добился высокой явки и победы на промежуточных выборах, но итоги голосования, по сути, сделали этот выбор за него.
Теперь он будет искать способ заявить, что уже сделал достаточно. И, полагаю, это выльется в попытку заключить ядерную сделку, по которой Иран пообещает никогда не создавать ядерное оружие, — даже при том, что мы им не верим. И мы согласимся подписать такое соглашение, несмотря на весь наш скепсис. А вопрос свободы судоходства мы просто оставим за скобками, поскольку не готовы вести большую войну ради разблокирования Ормузского пролива. Похоже, к этому все и идет. Не лучший исход, но, на мой взгляд, промежуточные выборы и задали сейчас этот вектор.
IAM: Говоря об этом векторе — как вы знаете, наутро после выборов вице-президент Джей Ди Вэнс возложил вину за поражение на войну с Ираном. И Трамп заявил, что во многом согласен с вице-президентом Вэнсом. Хотя сегодня он объявил в соцсети Truth Social, что отстраняет вице-президента Вэнса от переговоров. Учитывая то, что вы только что сказали, как вы думаете, это отстранение Вэнса — в большей степени сигнал самому Вэнсу или же сигнал Ирану?
Волкер: Я думаю, это определенно сигнал всей стране: мы намерены сосредоточиться на внутренних проблемах и на всех тех возмутительных вещах, которые творят демократы. То есть это тактика «клин клином». Демократы будут проводить расследования в отношении администрации, Трампа, его семьи, Департамента государственной эффективности (DOGE) — кого угодно. В ответ он берется за коррупцию в «синих» штатах и ставит Джей Ди Вэнса во главе этого направления. Все подчинено внутренней повестке. Кроме того, это позволяет уберечь Джей Ди Вэнса на будущее: если я прав, то в итоге мы получим не самую удачную сделку с Ираном, чтобы просто закрыть этот вопрос. И, пожалуй, лучше, если вице-президент не оставит на таком соглашении своих отпечатков.
IAM: Последний вопрос. Если заглянуть вперед, на оставшиеся два года работы этой администрации, что, на ваш взгляд, представляет собой главную угрозу или вызов для американской внешней политики? Что не дает вам спать по ночам, господин Волкер?
Волкер: Думаю, точнее всего это можно сформулировать так: из-за того, что мы не выстраиваем позитивную, стабильную, основанную на принципах и внятную позицию для Соединенных Штатов и Запада в целом, в мире постоянно гадают, что мы предпримем и какие позиции отстаиваем. Надо отдать должное президенту Трампу: он сам говорит, что любит быть непредсказуемым. Однако на деле эта непредсказуемость может привести к тому, что другие игроки начнут исходить из нашего вероятного бездействия — они будут проверять нас на прочность и на протяжении пары лет последовательно расшатывать наши позиции в мире. И одна из таких провокаций способна привести к катастрофическому взрыву, которого на самом деле никто не хотел. Так что, на мой взгляд, мы создали крайне нестабильную ситуацию, в которой возможно развитие событий по какому-то безумному сценарию — и тогда мы столкнемся с куда более тяжелым кризисом, чем сейчас. Поэтому подобный отказ от приверженности ценностям, принципам и последовательному внешнеполитическому курсу представляет собой очень большую опасность.



