Украина заявляет, что создала для своей армии систему, напоминающую маркетплейс вроде Amazon, Озон или Wildberries: она позволяет бойцам на передовой заказывать вооружение напрямую и получать его в течение нескольких дней, минуя централизованную систему военного снабжения.
В эксклюзивном интервью Independence Avenue Media в Киеве Оксана Ферчук, министр цифровой трансформации Украины, рассказала, что к созданной министерством экосистеме военных технологий Brave1 присоединились тысячи компаний и стартапов, предлагающих различные виды вооружений, в том числе новейшие беспилотные системы.
Затем — подобно тому, как это происходит в видеоиграх, но с вполне реальными последствиями, — солдаты могут применять это оружие на фронте и зарабатывать «баллы» за подтвержденные удары по российской армии.
«Поскольку действия на передовой полностью фиксируются на видео, все успешные операции регистрируются, и за них начисляются баллы», — поясняет она.
«Бригада зарабатывает баллы, уничтожая врага. Эти баллы аккумулируются — а затем бригада может использовать их, чтобы получить необходимое оружие».
По ее словам, министерство выступает в роли координатора, но при этом позволяет военным на фронте общаться с поставщиками напрямую, что позволяет внедрять инновации уже через четыре-шесть недель.
«Поскольку боевые действия идут очень интенсивно, я могу испытать оружие за пару дней, записать видео процесса, а уже вечером поделиться им с вами, сказав: “Это сработало отлично, а это — плохо; здесь я хочу внести изменения, а здесь — попробовать другой метод”. Именно поэтому инновационный цикл проходит невероятно быстро», — отмечает она.
В рамках большого интервью Independence Avenue Media Ферчук также рассказала о миссии министерства — сделать Украину первой страной в мире, использующей искусственный интеллект для массового предоставления услуг, — и выразила надежду, что курс на цифровую прозрачность укрепит доверие граждан к украинской власти.
«Мне бы очень хотелось, чтобы украинцы воспринимали государство позитивно», — говорит она.
Это интервью, записанное в Киеве 11 сентября 2026 года, было отредактировано и сокращено для большей ясности.
Ия Меурмишвили, главный редактор Independence Avenue Media: Итак, вы — министр цифровой трансформации Украины. Не так много стран могут похвастаться таким министерством. Расскажите, пожалуйста, чем именно вы занимаетесь и что делает ваше министерство.
Оксана Ферчук, министр цифровой трансформации Украины: Прежде всего, меня немного удивляет, что не все страны решили так сделать. Я считаю, что государства, идущие по пути цифровой трансформации, уже показывают действительно отличные результаты, и я ожидаю, что все больше стран будут следовать этому подходу. Если попытаться объяснить это очень простыми словами, я бы сказала так: это архитектор изменений, которые государство хочет внести, чтобы стать доступным и простым ресурсом для граждан и бизнеса.
Наше министерство было создано в 2019 году, когда был избран нынешний президент. Пришла новая команда, и с самого начала у них была действительно блестящая цифровая программа. По сути, наше министерство — одно из самых молодых в кабинете министров: всего семь лет, и большую часть этого времени мы провели в очень сложных условиях. В такой ситуации можно было бы ожидать трудностей в развитии и росте — но все работает наоборот. Сложные обстоятельства, ограниченные ресурсы и постоянные угрозы — сначала ковид, затем война с Россией. Все это вместе в какой-то степени ускорило прогресс, поскольку именно цифровые услуги позволяют украинскому государству сейчас охватить каждого человека.
IAM: Как вы решаете вопросы кибербезопасности? Ведь вы работаете в этой сфере, а Россия — наряду с некоторыми другими странами — проявляет большую активность, пытаясь нарушить работу таких сервисов и систем. Вы наверняка являетесь одной из главных мишеней для подобных атак.
Ферчук: Безусловно. И в то же время, я считаю, что мы — одна из самых передовых стран в плане защиты такой цифровой экосистемы. Этого не видно со стороны, но это война особого рода, которая идет каждый день.
Мы подвергаемся атакам ежедневно — причем не только на государственные ресурсы, но и на бизнес, играющий важную роль для населения Украины: энергетику, критическую инфраструктуру, государственные сервисы, реестры. Атакуют всё. Хорошие новости заключаются в том, что многие ведущие мировые компании в сфере кибербезопасности охотно работают в Украине и помогают нам. Это выгодно и нам, и им: в некотором смысле они тестируют свои продукты на практике с нашей помощью, получают новые знания, совершенствуют продукты и снова их испытывают. Таким образом, они тоже вовлечены в тот стремительный инновационный цикл, который сейчас характерен для нашей сферы обороны.
С другой стороны, наши специалисты и киберкоманды получают колоссальный опыт. У нас есть различные программы сотрудничества со многими другими странами и их киберподразделениями, в рамках которых мы обмениваемся опытом противодействия недавним атакам, разрабатываем новые подходы и анализируем результаты отражения уже произошедших атак. Так что это непрерывный процесс.
IAM: Какую часть вашей работы занимают военные технологии? Что из этого находится под вашим контролем и управлением?
Ферчук: Конечно, в первую очередь, это ответственность сил обороны и Министерства обороны. В ведении Министерства цифровой трансформации находится экосистема под названием Brave1. Это потрясающая штука. По сути, это акселератор, запущенный нами в самом начале войны. С тех пор благодаря этому акселератору — который, кстати, был запущен на бюджетные деньги — нам удалось сформировать целую экосистему компаний в сфере военных технологий. Сейчас их тысячи. Это сообщество предлагает самые разные продукты, здесь есть высокая конкуренция, и в итоге к решению возникающих ежедневно технических и военных задач применяется по-настоящему конкурентный подход.
Кроме того, эта экосистема обеспечивает армии очень быстрый доступ к вооружениям. Военные могут напрямую выбирать нужное оружие через одноименный маркетплейс Brave1, определяя, что именно они хотят испытать в бою или взять в эксплуатацию. Мы даже изменили логистическую цепочку: поставки идут не через централизованную армейскую систему снабжения, а напрямую — небольшими, децентрализованными партиями. В итоге грузы доставляются всего за 7–10 дней.
IAM: Итак, чтобы лучше это понять: вы создали систему, в которой разработчики вооружений — и это тысячи компаний — могут загружать в маркетплейс свои продукты и их описания, а военный специалист на фронте может просмотреть этот список и сделать выбор. И всё это будет доставлено в течение семи дней.
Ферчук: Да, хотя всё устроено немного сложнее. Занимается этим не каждый, кто сидит в окопе, а специально назначенный человек из бригады, уполномоченный оформлять такие заказы. Бригада зарабатывает баллы, уничтожая противника; эти баллы аккумулируются в отдельной системе. Затем, используя их, бригада может выбрать и заказать нужное оружие прямо за эти баллы. И да, его доставят именно туда, где бригада укажет место получения. Но это лишь часть экосистемы. Сама экосистема гораздо масштабнее, и она поистине уникальна.
IAM: А кто начисляет баллы?
Ферчук: Баллы начисляет сама система. Поскольку действия на передовой полностью фиксируются на видео, все успешные операции регистрируются, и за них начисляются баллы. Система накапливает эти баллы и привязывает их к конкретной бригаде. Впоследствии бригада может использовать накопленные баллы для получения того оружия, которое она считает эффективным. Это помогает нам ориентироваться в огромном ассортименте продукции и дает представление о том, какое оружие более эффективно, а какое — менее.
IAM: Это, честно говоря, впечатляет.
Ферчук: Да, и опять же — это гражданские технологии, практически из компьютерных игр, которые мы сейчас используем в военном секторе.
IAM: И военных это, очевидно, устраивает? Или нет?
Ферчук: Думаю, они, как и все, рады любым возможностям получать ресурсы на фронт. На любой войне ресурсы всегда ограничены. Для них это еще один способ гарантировать своевременную поставку конкретной продукции, что также важно для планирования.
IAM: Сколько времени проходит с того момента, как вы получаете от них информацию, до того, как дроны усовершенствуются и становятся лучше и быстрее?
Ферчук: Это еще один уникальный момент: они не передают эту информацию нам. Они взаимодействуют напрямую с поставщиками — компаниями, производящими дроны. И все это происходит в режиме онлайн. Это часть уникального инновационного цикла: я — бригада, мы заказали ваш продукт, вы его мне поставили. Поскольку боевые действия идут очень интенсивно, я могу испытать оружие за пару дней, записать видео процесса, а уже вечером поделиться им с вами, сказав: “Это сработало отлично, а это — плохо; здесь я хочу внести изменения, а здесь — попробовать другой метод”.
Именно поэтому инновационный цикл проходит невероятно быстро. Военные говорят, что технологии меняются каждые четыре-шесть недель, — и я понимаю, почему. На самом деле, многие продукты в сфере военных технологий сегодня в значительной степени состоят из IT-составляющей. А такая скорость инноваций — это методы, по которым работают IT-компании. У них есть короткие циклы — по две недели, — называемые спринтами. Они не берутся за масштабные проекты стоимостью в миллиарды долларов, рассчитанные на многие годы, ведь за это время сама задача может измениться. Они внедряют небольшие улучшения — обеспечивают малый, но постоянный прирост ценности — каждую неделю. А затем в течение нескольких недель отправляют на фронт обновленный дрон или программное обеспечение. По сути, это создало альтернативу так называемым централизованным закупкам. Таким образом, децентрализация играет огромную роль и в оборонном секторе Украины.
IAM: А это не создает какой-то хаос?
Ферчук: Я не считаю, что это хаос, ведь я пришла в Министерство обороны в 2022 году из сферы электронной коммерции. Это не хаос — это рынок. По сути, вы позволяете потребителям выбирать те продукты, которые им нужны. И в таких рыночных условиях выживают и продолжают работать те компании, которые заботятся о потребителе, прислушиваются к нему и адаптируют продукт под его потребности. Именно об этом я и говорю.
IAM: Всё, о чём мы только что говорили, связано с возможностью подключения к интернету, верно? Возникают ли у вас в этом плане какие-либо проблемы?
Ферчук: С этим много проблем. Вы совершенно верно заметили: без интернета ничего не работает. Именно поэтому наличие интернета на линии фронта критически важно. При уничтожении противником стандартной интернет-инфраструктуры у вас должна быть альтернатива. Для Украины вопрос связи — один из ключевых, и противник понимает, что это уязвимое место, которое можно атаковать. Поэтому мы дублируем и даже утраиваем наши системы и каналы связи.
Сейчас мы готовимся к очень тяжелой зиме: мы ожидаем отключений электричества и перебоев с энергоснабжением. Мы прорабатываем решения, которые позволят сохранить связь — как мобильную, так и проводную. У нас есть преимущество в виде спутниковой связи. Ее роль становится еще более значимой, если учесть, что около 50% государственных услуг доступны онлайн. Мы обязаны обеспечить гражданам связь, чтобы они видели: государство рядом и заботится о каждом из них.
IAM: Это один из моментов, которые я заметила: я часто общаюсь с украинскими друзьями и коллегами, и прошлой зимой бывали случаи, когда у людей не было электричества, но сохранялся доступ в интернет — ситуация, которая в некоторых случаях выглядит весьма необычно даже для развитых стран. Так что это ваша заслуга — заслуга вашего министерства.
Ферчук: Это была совместная работа Министерства цифровой трансформации, а также операторов связи. Прошлым летом была проделана огромная работа, и зиму мы прошли с очень хорошими результатами. Сейчас мы снова в цикле подготовки, но ожидаем, что отключения будут более длительными, а условия — более сложными.
IAM: Как бы вы оценили свое нынешнее сотрудничество со “Старлинком”?
Ферчук: Мы пользуемся “Старлинками” как в гражданском секторе, так и в армии. По сути, они спасают жизни — в самых разных смыслах. Мы стараемся обеспечить спутниковой связью школы и больницы. И когда мобильная связь по какой-либо причине перестает работать — например, из-за разрушений или отсутствия электричества, — спутниковая связь может оставаться последней возможностью получить качественный доступ в интернет. Именно поэтому “Старлинки” невероятно важны, и я очень рада, что они существуют.
IAM: Ожидаете ли вы каких-либо инноваций со стороны России в том, что касается спутниковой связи, доступа в интернет и коммуникаций? Ведь ходят разговоры о том, что Россия разрабатывает систему — и, кажется, она уже разработана, — которую Россия будет использовать так же, как Украина сейчас использует “Старлинки”.
Ферчук: Да, мы знаем, что они испытывают свою систему под названием «Рассвет» — и, возможно, даже находятся на одном из финальных этапов ее запуска. И это представляет серьезную опасность для нас, для гражданской инфраструктуры. Но не только для Украины: я считаю, что это угроза для всех европейских стран. Мы активно взаимодействуем с нашими партнерами и пытаемся, скажем так, защитить Европу и Украину от подобной катастрофы.
IAM: Давайте поговорим подробнее о вашем сотрудничестве с союзниками, особенно со странами НАТО. Я спрашиваю именно о НАТО, поскольку совсем недавно прошли совместные учения с участием украинских войск и военной техники украинского производства. Складывается впечатление, что Украина значительно опережает даже некоторые развитые страны НАТО в сфере применения беспилотников, технологий для них и средств борьбы с ними. Что вы можете рассказать об этом?
Ферчук: Могу сказать, что мы наконец видим огромный интерес к нашей экосистеме Brave1 со стороны стран НАТО. Они проявляют живой интерес не только к тому, как она устроена, но и к участию в финансировании этого акселератора. Сейчас мы активно работаем более чем с десятком стран НАТО над увеличением финансирования этого проекта и обеспечением доступа к экосистеме не только для украинских, но и для международных компаний. Я думаю, это отличная идея, ведь у других стран есть технологии, которых, возможно, нет у нас. Это также наш вклад в укрепление обороны Европы и НАТО.
БОЛЬШЕ НА ЭТУ ТЕМУ: Дроны изменили войну в Украине. Теперь очередь роботов
IAM: Сотрудничаете ли вы с крупными мировыми компаниями, работающими в сфере искусственного интеллекта — например, из США или Европы? И как именно ИИ сейчас применяется в вашем министерстве?
Ферчук: Искусственный интеллект — один из главных приоритетов нашей стратегии. Мы считаем, что уже многое сделали для цифровой трансформации страны, и теперь наша цель — стать мировым лидером в сфере использования ИИ, а также обеспечить его внедрение на уровне всего государства в целом.
IAM: Что вы имеете в виду, говоря «мировым лидером»?
Ферчук: Мы не первое государство, использующее ИИ, но мы — первая страна, которая готова к его масштабному применению для оказания услуг всему населению Украины. Принцип тот же: в наших мобильных приложениях уже есть ИИ-помощник. Вы можете обратиться к нему — в том числе голосом — и запросить конкретный документ. ИИ-агент выполнит необходимые действия и направит нужный документ вам на электронную почту. Это уже работает. Мы просто хотим расширить перечень таких услуг, чтобы сделать доступ к ним проще. Если мы понимаем, что перед нами студент, и знаем сферу его интересов, то можем предложить ему конкретные гранты, учебные занятия или лекции. Такая персонализация способна вывести доступность услуг на совершенно новый уровень.
IAM: Это все будет разрабатываться самой Украиной — или же вы сотрудничаете, скажем, с Anthropic или кем-то еще?
Ферчук: Конечно, поскольку в сфере военных технологий активно применяется искусственный интеллект, Украина представляет интерес для крупных игроков индустрии ИИ. Мы сотрудничаем, ведем переговоры и проводим совместные испытания с большинством из них — причем не только в военных, но и в гражданских целях.
Наша стратегия не уникальна: мы пробуем всё. У нас есть собственная инфраструктура, и мы сами разрабатываем большую языковую модель на базе украинского языка. В то же время для оказания услуг мы используем лучшие мировые модели и сравниваем их. В одних задачах лучше работают одни решения, в других — иные; что-то обходится дороже, что-то — дешевле. Нам нравится разнообразие и эксперименты: чем быстрее на этот рынок выйдут различные украинские стартапы и компании, тем лучше. В этом плане мы стремимся стать первопроходцами: мы открыты к технологиям ИИ, а наше регулирование в этой сфере пока не столь жесткое, как, например, в Европейском союзе, — и это открывает перед нами уникальные возможности.
