Ветеран ЦРУ с 35-летним стажем полагает, что визит директора ЦРУ Джона Рэтклиффа в Москву 25 августа мог быть отчасти продиктован стремлением администрации Трампа найти новые пути к возобновлению переговоров с Россией о мирном урегулировании в Украине.
«Директоры ЦРУ имеют давнюю историю активного и зачастую успешного участия в том, что мы называем “разведывательной дипломатией”», — говорит Ральф Гофф, бывший ранее начальником шести резидентур ЦРУ в различных городах Европы. — «Мне кажется, они пытались найти какую-то общую почву с Кремлем. Возможно, хотели предостеречь Россию от экскалации, но также, вероятно, пытались найти возможность для поиска мирного решения, поскольку у спецпосланников Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера особых успехов в этом не было. Так почему бы не попробовать задействовать новое лицо?»
Реакция на этот визит была в основном сфокусирована на сообщениях американских СМИ о том, что Рэтклифф приехал в Москву послать четкий сигнал-предупреждение по поводу последствий возможного нападения на НАТО. Однако, по данным The New York Times, директор ЦРУ также поделился мрачной оценкой Вашингтона касательно хода военных действий со стороны России. Всего через несколько дней после поездки Рэтклиффа министр финансов США Скотт Бессент встретился со своим российским коллегой для обсуждения мирного плана администрации Трампа.
Гофф, ушедший из ЦРУ в 2023 году и ненадолго назначенный в первые месяцы второго срока администрации Трампа руководителем тайных операций ЦРУ (до того, как его кандидатуру отозвали), говорит, что видел своими глазами украинские баллистические ракеты собственного производства, которые пополнят арсенал Киева для нанесения ударов по глубокому тылу России. Однако он предупреждает, что инновации происходят не только с украинской, но и с российской стороны, поэтому для Запада приоритетной задачей должно стать принуждение России к переговорам.
«Чем дольше продолжается эта война, тем большему учатся россияне. И в этом кроется опасность для Запада: по мере того как мы развертываем системы вооружений стран НАТО, Россия учится им противодействовать. Поэтому, на мой взгляд, в интересах Запада и Украины — попытаться найти формулу, которая заставит Россию сесть за стол переговоров. Ведь в какой-то момент цикл инноваций для обеих сторон замкнется, и лучше завершить этот конфликт до того, как это произойдет», — утверждает он. В ходе большого интервью Гофф также отмечает, что склонен «поддерживать ту часть украинцев — пусть и меньшинство, — которая выступает за проведение выборов еще до объявления прекращения огня».
«Возможно, появление нового украинского правительства могло бы стать для Путина тем самым поводом, который необходим ему для того, чтобы начать переговоры», — говорит он.
Это интервью, записанное 28 августа 2026 года, было отредактировано и сокращено для большей ясности.
Ия Меурмишвили, главный редактор Independence Avenue Media: Давайте начнем с главной новости прошлой недели. Директор Центрального разведывательного управления США Джон Рэтклифф совершил визит в Москву, который не был даже особо секретным. Об этом говорит весь мир, к тому же он прибыл туда на большом американском военном самолете. Что вы об этом думаете как человек, посвятивший карьеру работе в ЦРУ? Каково значение этого визита?
Ральф Гофф, бывший руководитель оперативного управления по Европе и Евразии в ЦРУ: Похоже, это сейчас главная тема для обсуждения. И пока что всё, что говорится о причинах этой поездки, — это по большей части домыслы. Я считаю, что администрации Трампа удалось очень успешно сохранить в тайне как саму цель визита, так и содержание переговоров — то есть вопросы, которые обсуждали директор Рэтклифф и, судя по всему, глава ФСБ Александр Бортников с российской стороны.
Впрочем, сам факт поездки никто не скрывал. Да и трудно было бы это сделать: ведь перелет осуществлялся на военно-транспортном самолете C-17 с камуфляжной окраской, вылет был с авиабазы Эндрюс, затем была промежуточная посадка в Риге и, наконец, прибытие в Москву. Думаю, расчет был в том числе и на то, что за полетом смогут следить, а значит, станет известно о том, что у визита есть некая миссия. Это то, что мы называем «разведывательной дипломатией».
Существует версия, что Рэтклифф отправился туда, чтобы дать российской стороне сигнал-предупреждение: не стоит даже помышлять о нападении на НАТО или об эскалации гибридных атак. Нужно было вновь напомнить Кремлю, что в НАТО по-прежнему действует статья 5, несмотря на все разногласия между администрацией Трампа и альянсом как организацией.
Визит Рэтклиффа с таким предупреждением именно в нынешний момент выглядит вполне логичным. Тем более что в преддверии поездки участились сообщения о действиях или угрозах со стороны России в адрес стран Балтии и Польши. Так что этот визит кажется своевременным. Но есть и другие факторы: например, продолжающаяся война США (при поддержке Израиля) и Ирана, а также тот факт, что Россия и Иран стали тесными партнерами в сфере военно-технического сотрудничества. В общем, очень много всего происходит.
IAM: Но вы не думаете, что главной темой разговора было нападение на НАТО? Вы это имеете в виду?
Гофф: Я уверен, что они говорили об этом, но, зная администрацию Трампа, не думаю, что это было главным предметом для обсуждения. Президент Трамп любит заключать сделки, и, полагаю, ему не нравится, что ему так и не удалось договориться с Владимиром Путиным, хотя публично он вел себя по отношению к нему довольно мягко. Впрочем, стоит отметить, что за кулисами правительство США продолжает поддерживать Украину, предоставляя Киеву разведданные. В утвержденном Сенатом оборонном бюджете предусмотрена помощь Украине на сумму около полумиллиарда долларов. Так что Украина по-прежнему получает значительную американскую помощь в самых разных формах. Определенное давление сохраняется.
Конечно, одним из факторов на этом фоне являются новые санкции, предложенные покойным сенатором Линдси Грэмом. Похоже, в Конгрессе есть достаточно голосов для их принятия, как только Белый дом даст на это «зеленый свет». Таким образом, у администрации Трампа есть рычаги давления на Россию, которые можно использовать при попытке заключить мирное соглашение.
Мне кажется, они пытались найти какую-то общую почву с Кремлем. Возможно, хотели предостеречь Россию от экскалации, но также, вероятно, пытались найти возможность для поиска мирного решения, поскольку у спецпосланников Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера особых успехов в этом не было. Так почему бы не попробовать задействовать новое лицо? К тому же, директора ЦРУ имеют богатый опыт активного и зачастую успешного участия в том, что мы называем «разведывательной дипломатией». Так что решение отправить Рэтклиффа в Москву было вполне оправданным.
IAM: Я понимаю, что это лишь предположения — у нас нет никаких подтверждений, — но как вы считаете, есть ли вероятность, что он также встречался с Путиным?
Гофф: Да, шансы на это всегда есть. Очень маловероятно, что Россия когда-либо признает факт такой встречи, но вероятность, что она была, существует — возможно, она была по видеосвязи или что-то в этом роде. Или же был применен метод, который предпочитают в нашем Белом доме и называют «неформальным визитом» (или «заглянул на минутку»): иностранных гостей размещают в небольшом кабинете — например, у советника по национальной безопасности, — а президент как бы невзначай проходит мимо и заглядывает поздороваться. Так что, возможно, Путин просто заглянул к ним. Не знаю. Но Рэтклифф там был. Там были российские чиновники, которые и приняли то послание США — каким бы оно ни было, — которое он передал. А нам остается следить за развитием событий в ближайшие дни или недели, чтобы понять, что именно там произошло.
IAM: Итак, вы сказали, что это можно назвать своего рода повышением уровня ведения переговоров. Канал связи «Уиткофф — Кушнер» не принес результатов, поэтому теперь директор ЦРУ ведет прямые переговоры со своими коллегами и, возможно, с самим Путиным. Таким образом, США выводят переговорный процесс на более высокий уровень. Если это действительно так, то каковы могут быть подтверждения того, что Трамп по-прежнему стремится добиться прекращения огня — или даже мирного соглашения — в Украине? Иными словами, как отличить это от такой ситуации, когда США просто обеспокоены тем, что Россия угрожает НАТО и странам Балтии?
Гофф: Думаю, так или иначе, мы всё узнаем. Одним из источников информации могут стать утечки с украинской стороны — как только там узнают, что именно обсуждалось на встрече. На данный момент такой сценарий кажется мне более вероятным, чем утечки со стороны США. Кроме того, стоит понаблюдать, отправятся ли в Киев в ближайшие дни Уиткофф, Кушнер или кто-либо еще из высокопоставленных чиновников.
Возможно также, что мы увидим какие-то действия со стороны главы офиса президента Украины Кирилла Буданова — бывшего главы ГУР (военной разведки Украины), который играет очень активную роль в переговорах с Россией. Не исключено, что он куда-то отправится для переговоров с российскими переговорщиками либо же сначала встретится с представителями США или Европы. Так что здесь возможны различные варианты развития событий.
Конечно, всё это может оказаться ошибочным предположением — вполне вероятно, что это было лишь своего рода предупреждение с целью предотвратить новую атаку Москвы. В таком случае, полагаю, инициатива сейчас скорее находится в руках Владимира Путина. Ведь если взглянуть на последние несколько лет и на многочисленные примеры российских диверский — покушения, поджоги, атаки на железные дороги и подводную интернет-инфраструктуру, — то реакция НАТО до сих пор была довольно слабой.
Вполне возможно, что вся эта поездка с целью переговоров была своего рода ловушкой, которую Путин расставил для Запада. Он принял у себя директора ЦРУ и провел с ним встречу. Это очень напоминает визит директора ЦРУ Билла Бернса в Москву накануне полномасштабного вторжения в Украину в 2022 году. И тогда это ни к чему не привело: Бернс ездил туда, чтобы дать России последнее предупреждение, но они все равно начали вторжение.
Так что для Путина это возможность немного поиграть мускулами. Запад смотрит на это и думает: «Боже мой, туда снова поехал директор ЦРУ, и ничего хорошего из этого не выйдет». Это дает Путину дополнительные козыри. Таким образом, возможны самые разные сценарии развития событий.
IAM: Я слышала мнения некоторых экспертов о том, что Россия, возможно, намеренно вбросила эту информацию об угрозах России в адрес НАТО, чтобы спецслужбы США и стран Запада перехватили её и пришли именно к такому выводу.
Гофф: Да, я думаю, в этом есть доля истины. Владимир Путин — как минимум — не столь безрассуден, как многим кажется. Он часто угрожает, но самые страшные угрозы так и не были реализованы. Не было применено ядерное оружие, не было никаких ударов по территории НАТО. Были лишь отдельные мелкие инциденты, причастность к которым можно правдоподобно отрицать. Или, как я люблю говорить, отрицать не слишком правдоподобно, но всё же отрицать. Однако Путин может «прощупывать» Запад самыми разными способами, и всё это вполне может быть попыткой проверить сплоченность и решимость НАТО.
IAM: Как вы считаете, беспокоит ли администрацию США эскалация со стороны Украины — то есть расширение масштабов войны по инициативе Киева? Ведь мы видим удары по российским нефтеперерабатывающим заводам, видим, что Крым оказался практически в изоляции. Российская экономика сталкивается с серьезными трудностями. К тому же Украина заявляет, что к концу года может ввести в строй баллистические ракеты. Играют ли эти факторы какую-то роль? Входит ли это в стратегические расчеты США при контактах с Россией — мол, «мы не можем это контролировать, и ситуация для вас будет только ухудшаться, если вы не пойдете на переговоры»?
Гофф: Безусловно. Поскольку Соединенные Штаты больше не выступают в роли основного поставщика вооружений для Украины, у них нет этого рычага влияния. Нельзя придержать то, что ты и так им не передаешь. В этом и заключается особенность оказания помощи другой стране: ее всегда можно приостановить. Но у США этого рычага нет. Поэтому Украина, по сути, может идти на эскалацию так, как считает нужным. Она не будет действовать в этом плане с оглядкой на пожелания Вашингтона.
Я думаю, что администрацию Трампа — и вполне обоснованно — это беспокоит. Ведь если они действительно пытаются найти способ вынудить Владимира Путина начать переговоры, то, вероятно, опасаются, что участившиеся удары Украины вглубь российской территории могут подорвать способность Вашингтона убедить Путина сесть за стол переговоров.
IAM: Вы часто бываете в Украине. Что вы думаете по поводу баллистических ракет украинского производства? Возможно, над ними сейчас работают, или же такие ракеты могут появиться в будущем?
Гофф: Безусловно. Я видел собственными глазами, как их там производят. К тому же стоит помнить, что один из главных центров разработки баллистических ракет для Ракетных войск стратегического назначения СССР находился в Днепре (тогда — Днепропетровске), в Украине. Так что там, в Украине, сохранилось множество технических наработок и богатый опыт, оставшийся с тех времен.
Судя по тому, что я видел — да, они действительно производят эти ракеты. Нет никаких сомнений, что они появятся у Украины. Вопрос лишь в том, когда именно это произойдет.
БОЛЬШЕ НА ЭТУ ТЕМУ: Новые крылатые ракеты Украины меняют ситуацию на войне
IAM: Но сокращает ли Россия отставание от Украины в сфере технологий? Несколько месяцев назад я разговаривала с генералом Кристофером Каволи — он предупредил, что хотя Украина и лидирует в плане инноваций, это «окно возможностей» может оказаться не таким долгим, как им хотелось бы. Как вы считаете, сокрашает ли Россия этот отрыв? Видите ли вы признаки этого?
Гофф: Да. Инновации происходят не с одной стороны, а с обеих. Думаю, Украина внедряет новшества быстрее — отчасти благодаря своей системе, а отчасти из-за того положения, в котором они оказались. Но и Россия не сидит сложа руки — они тоже внедряют инновации. При этом у России есть преимущество в масштабировании своих технологических решений.
Кроме того, чем дольше продолжается эта война, тем большему учатся россияне. И в этом кроется опасность для Запада: по мере того как мы развертываем системы вооружений стран НАТО, Россия учится им противодействовать. Поэтому, на мой взгляд, в интересах Запада и Украины — попытаться найти формулу, которая заставит Россию сесть за стол переговоров. Ведь в какой-то момент цикл инноваций для обеих сторон замкнется, и лучше завершить этот конфликт до того, как это произойдет.
IAM: Вы тоже очень хорошо знаете Россию. Ожидаете ли вы массовой мобилизации, учитывая всё, что сейчас происходит?
Гофф: На этот вопрос может ответить лишь один человек, и он сидит где-то в бункере в Кремле. Но, я думаю, такой вариант определенно фигурирует среди опций Путина. Думаю, сейчас в этом нет необходимости, поскольку, во-первых, его не особо волнуют потери. Он уже доказал, что равнодушен к потерям собственных солдат. А тем временем они всё же удерживают линию фронта и захватывают новые территории — пусть и ценой огромных жертв, и гораздо медленнее, но всё же, пусть и неспешно, но неумолимо продвигаются вперед. К тому же у России по-прежнему есть возможности для нанесения ракетных ударов по украинским городам. И пока Украина не найдет экономически эффективный способ противодействия этим ударам, Владимиру Путину, на мой взгляд, мобилизация не требуется.
IAM: Интересно, что Рэтклифф около месяца назад — в одном из своих очень редких публичных выступлений — сказал, что средняя продолжительность жизни российского солдата на передовой составляет 35 минут. Это немыслимо.
Гофф: Именно так. Это немыслимо. Ни одна западная страна не стала бы мириться с потерями такого масштаба. Российские солдаты, отправляющиеся на фронт, — к сожалению для самой Российской Федерации и ее жителей — это по-прежнему добровольцы. Это не призывники: по закону их на фронт не отправляют, и в основном они служат в гарнизонах и тому подобных подразделениях. Те, кто оказывается на передовой, — это добровольцы, которые идут служить ради денег из-за тяжелой экономической ситуации в своих родных краях. Но я полагаю, что в какой-то момент даже этот ресурс «пушечного мяса» начнет иссякать.
А если Путин все же объявит мобилизацию — если начнет отправлять на войну детей «настоящих русских» из Москвы, Санкт-Петербурга, Екатеринбурга и других крупных городов с преимущественно этнически русским населением, — ситуация кардинально изменится. Эта часть общества не станет мириться с тем, что их сыновьям, отцам и братьям на передовой отведено всего 35 минут жизни.
IAM: Как вы считаете, появляется ли какая-то турбулентность внутри Кремля — теперь, когда эта война длится дольше, чем Вторая мировая? Россия, по некоторым оценкам, потеряла около полутора миллионов человек. Видите ли вы какие-либо признаки того, что внутри Кремля существуют разногласия?
Гофф: Думаю, такие разногласия есть. Просто они тщательно скрываются. Те, у кого есть сомнения или кто не верит в курс лидера, вряд ли станут заявлять об этом открыто. Но, полагаю, за кулисами эти разногласия существуют. Если сложить воедино военные неудачи и экономический крах — на фоне долгосрочной демографической катастрофы в России, — то, думаю, складываются условия, при которых неизбежно возникнет какая-то оппозиция. Но мы, вероятно, не узнаем об этом, пока всё это не случится. Пока на российском телевидении не появится настроечная таблица, не зазвучит скорбная классическая музыка, а диктор не скажет: «В эфире важное сообщение».
Но, честно говоря, неизбежно, что кто-то бросит вызов этой власти. Такова человеческая природа. В какой-то момент найдутся люди, которые взвесят ситуацию и скажут: «Ладно, хватит». И, думаю, Путин тоже это понимает.
IAM: Что вы думаете о гибридных операциях России? Это касается прежде всего бывших советских республик — в частности, Молдовы и Грузии. Что, по-вашему, им нужно делать сейчас в этой ситуации?
Гофф: Смотрите, эти гибридные атаки оказались очень эффективными. Российскую Федерацию подозревают в причастности к многочисленным инцидентам на Западе, о которых мы уже говорили. И что в итоге? Ноль реакции. Для Владимира Путина это стало экономически выгодной и, на мой взгляд, стратегически эффективной формой ведения войны. Он использует все это, чтобы вновь проверить НАТО на скорость реакции и в целом на их прочность. И, опять же, это обходится дешево. В ход идет интернет: они находят в интернете людей, остро нуждающихся в деньгах. Нередко диверсии в Европе совершают украинские беженцы, нашедшие там убежише. Ситуация абсурдная.
Но, повторюсь, Владимиру Путину не пришлось никак за это ответить. Так зачем отказываться от того, что прекрасно работает? Думаю, в будущем мы будем наблюдать подобные гибридные атаки всё чаще.
IAM: И в заключение: что, по-вашему, будет происходить на войне этой зимой? И как, по-вашему, эта война может закончиться — и когда? Я понимаю, что на этот вопрос невозможно дать точный ответ, но у вас наверняка есть какие-то соображения на этот счет.
Гофф: Да, я думаю, зима будет тяжелой. Я не считаю, что Украина достаточно диверсифицировала свою электроэнергетику, где инфраструктура остается очень централизованной. Думаю, по ней снова будут наноситься мощные удары. Надеюсь, я ошибаюсь. Надеюсь, Украина что-то смогла предпринять на этот счет. Я не был там уже несколько месяцев. Собираюсь сам разобраться что там происходит, когда туда поеду. Но, думаю, нас ждет еще одна суровая зима. Впрочем, не думаю, что этого будет достаточно, чтобы сломить волю украинского народа. История полна примеров, когда армия наносила удары по гражданским объектам, пытаясь принудить противника к капитуляции. Почти никогда это не срабатывает.
Что касается того, как закончится война, я думаю, в конечном счете нас ждет некое прекращение огня и временное соглашение. Часто говорят о «корейском сценарии» — наподобие перемирия на Корейском полуострове: это не был полноценный мир, но, по крайней мере, боевые действия прекратились. Нечто подобное вполне возможно. Но, опять же, пока Владимир Путин не взвесит все за и против — особенно в плане сохранения собственной власти — он вряд ли будет готов что-либо прекращать в ближайшее время.
И последнее: рискну высказать спорное мнение: я склонен поддерживать ту часть украинцев — пусть и меньшинство, — которая выступает за проведение выборов еще до объявления прекращения огня. Я считаю, что украинцам стоит всерьез задуматься о новых выборах. Нужен новый парламент, нужны новые депутаты — нынешние работают уже давно, — и, возможно, новый президент.
Зеленский проявил себя как достойный лидер военного времени. Но вспомните Уинстона Черчилля в Великобритании во время Второй мировой войны: как только война закончилась, его быстро сменили в результате выборов, и на пост премьер-министра пришел другой человек.
IAM: Вы имеется в виду выборы после прекращения огня, или до него?
Гофф: Думаю, для повышения вероятности проведения выборов сначала необходимо добиться какого-либо перемирия. Но даже если перемирия не будет, вопрос о выборах все равно надо поднимать.
Возможно, появление нового украинского правительства могло бы стать для Путина тем самым поводом, который необходим ему для того, чтобы начать переговоры. Он сможет сказать: «Ну хорошо, тех нацистов, против которых я боролся, больше нет. С новым правительством я могу вести переговоры». Так что, возможно, уход Зеленского — фигуры, раздражающей Путина, — могло бы открыть путь к началу переговоров.
