Палата представителей Конгресса США, как ожидается, рассмотрит законопроект о новых жестких санкциях против России, разработанный покойным сенатором Линдси Грэмом, как только вернется в сентябре после летних каникул. Этот закон о санкциях против России и Ирана был в августе принят Сенатом 86 голосами «за» против 11 «против».
Законопроект предусматривает закрепление санкций против России на законодательном уровне, ужесточение мер против российского «теневого флота» и введение пошлин против крупных покупателей российской нефти.
Филипп Лак, директор экономической программы Центра стратегических и международных исследований (CSIS) и бывший заместитель главного экономиста Госдепартамента США, отмечает, что если эти санкции закрепить в виде закона, их будет гораздо сложнее отменить.
«Я думаю, это очень важный сигнал, который привносит больше определенности в сам будущий санкционный режим», — говорит Лак.
Возможное введение пошлин может затронуть таких крупных покупателей российской нефти, как Китай и Индия.
Лак считает, что более эффективными могут оказаться прямые меры, направленные против торговли российской нефтью.
«Полагаю, что более строгое соблюдение “ценового потолка”, введение санкций против большего числа судов, а также лучшая координация или усиление давления на различные страны, чтобы они не закупали эту нефть иными путями, — всё это будет эффективнее, но посмотрим как это все будет применяться», — говорит он.
Лак предостерегает от ожиданий, что одни лишь санкции смогут изменить поведение Кремля.
«Думаю, нам следует трезво оценивать, насколько санкции приводят к каким-то серьезным переменам. Знаете, опыт здесь не самый впечатляющий, если вспомнить Иран, Кубу и другие страны, верно? — говорит Лак. — Но я бы сказал так: часть задачи здесь — создать для России дополнительные трудности, верно? Заставить их тратить больше денег и человеко-часов на управление схемами, позволяющими обходить санкции. Усложнить для них жизнь — значить снизить возможности вести войну. Сокращение доходов означает, что у них остается меньше денег на ведение боевых действий».
Говоря об ударах Украины по российской энергетической инфраструктуре, Лак обращает внимание на то, как Киев бьет по российской экономике.
«Я думаю, Украина сейчас отлично справляется с тем, как оказать экономическое давление на Россию — такими методами, на которые санкции, вероятно, никогда не будут способны, — говорит Лак. — В этом смысле, думаю, козыри в большей степени находятся в их руках, нежели в наших».
Это интервью, записанное 18 августа 2026 года, было отредактировано и сокращено для большей ясности.
Картлос Шарашенидзе, Independence Avenue Media: Ожидается, что в ближайшие недели Палата представителей рассмотрит законопроект Линдси Грэма о санкциях против России. Не могли бы вы разъяснить его основные положения и рассказать, как принятие этого документа изменит уже ныне действующие санкции США в отношении России?
Филипп Лак, директор экономической программы Центра стратегических и международных исследований (CSIS): Здесь есть несколько различных элементов, и все они, на мой взгляд, важны и интересны. Давайте разберемся по порядку.
Во-первых, этот законопроект — хотя он и не столько ужесточает санкции, сколько просто закрепляет их на законодательном уровне — переводит уже действующие против России санкции из разряда мер, введенных указом президента, в категорию мер, ставших законом, принятым Конгрессом. После начала войны администрация Байдена издала указ, ставший правовой основой для большинства этих санкций. Этот указ наделяет власти очень широкими полномочиями по введению санкций, особенно в отношении третьих стран и тех, кто ведет дела с Россией.
Однако та же президентская администрация эти меры может в любой момент и отменить. Если же законопроект будет принят Палатой представителей и санкции будут закреплены законодательно, Белый дом уже не сможет отменить их в одностороннем порядке. Я считаю это очень важным сигналом, который привносит больше определенности в сам будущий санкционный режим.
Еще один момент — это снижение минимального порога для санкций против судов так называемого «теневого флота», которые вводит Министерство финансов или Госдепартамент. Введение санкций против таких кораблей — практика, к которой мы прибегали (хотя при нынешней администрации — нечасто), — сопряжено с необходимостью сбора значительного объема доказательств. Этот законопроект предусматривает, что введение санкций нашими союзниками — например, Великобританией, Евросоюзом или другими странами — уже будет достаточным основанием для того, чтобы такие санкции могли ввести и мы сами. По сути, это позволит Белому дому — если они захотят, конечно — гораздо быстрее вводить санкции в отношении судов «теневого флота» после того, как санкции ввели наши союзники.
И еще один важный аспект — это наделение президента новыми полномочиями по введению пошлин против стран, являющихся крупнейшими покупателями российской нефти. Формулировки в этом вопросе несколько туманны в том, что касается того, кого именно затронут эти меры, но они, безусловно, позволили бы президенту ввести пошлины против Индии, Китая, а также — при желании (хотя я и не думаю, что оно возникнет) — против Венгрии и некоторых других европейских стран.
IAM: В чем заключается экономическая логика этих пошлин? Каким образом они приведут к сокращению доходов России от продажи нефти?
Лак: Это отличный вопрос. Думаю, логика здесь — хотя, честно говоря, она довольно опосредованная — заключается в том, чтобы не убирать нефть с рынка, а позволить покупателям договариваться о значительной скидке на российскую нефть. По сути, именно в этом и состояла изначальная идея введения «ценового потолка», не так ли?
Основная мысль была такова: Россия добывает огромные объемы нефти, поступающей на мировые рынки. Если бы удалось существенно сократить эти поставки или вовсе убрать их с рынка, это ударило бы по множеству людей, не имеющих никакого отношения к войне, — ведь мировые цены на нефть пошли бы вверх. Поэтому задача состояла в том, чтобы сократить доходы Кремля, сохранив при этом всю российскую нефть на мировом рынке.
Когда я работал в администрации Байдена, там изначально рассматривали именно вариант с «ценовым потолком». Суть в том, чтобы создать условия, при которых покупатели либо платят цену, не превышающую установленный лимит, либо — даже если они закупают нефть через «теневой флот» и меньше опасаются санкций — все равно получают возможность выторговать более выгодную цену, ведь никто не хочет переплачивать без необходимости.
Однако в случае с пошлинами ситуация становится сложнее. Если вы — владелец НПЗ в Индии, то раньше вы могли сказать: «Смотрите, я беру на себя личный риск. Покупка этой нефти грозит мне санкциями. Поэтому, чтобы компенсировать этот риск, вы должны продавать мне нефть дешевле».
Если же речь идет о пошлинах, то аргумент НПЗ звучит иначе: «Моя страна может попасть под действие пошлин, если мы в совокупности закупим у вас слишком много нефти, поэтому предоставьте мне скидку». Здесь связь уже не столь прямая.
Опять же, всё покажет то, как это будет применяться. Если это сработает — отлично. Думаю, более эффективный контроль за соблюдением «ценового потолка», введение санкций против большего числа кораблей, а также усиление давления на разные страны, чтобы они не покупали эту нефть обходными путями, принесут больше пользы, но время покажет.
IAM: Вы работали в Госдепартаменте США и занимались там вопросами, связанными с санкциями и уходом от них. Каковы основные способы, с помощью которых Россия обходит санкции, и насколько сложно Соединенным Штатам этому противодействовать?
Лак: Я бы разделил этот вопрос на две составляющие. По сути, есть две задачи, которые необходимо решить. Во-первых, нужно перекрыть России доступ к западным компонентам, необходимым для ведения войны. Во-вторых, нужно максимально ограничить доходы России от деятельности, подпадающей под санкции (включая торговлю нефтью), которые идут на финансирование войны. Итак, вот эти две задачи: остановить приток денег и прекратить поставки полупроводников, подшипников и прочих критически важных для войны материалов.
Скажем прямо: обеспечивать соблюдение санкций — это всегда сложно, особенно когда речь идет о такой крупной и глубоко интегрированной в мировую экономику стране, как Россия. Это никогда не бывает просто, и добиться стопроцентного успеха невозможно.
Что касается финансов, то эволюция финансовой системы, частичный отказ от доллара и распространение криптовалют несколько облегчают России использование альтернативных методов расчетов. Ситуацию также усложняют масштабные торговые связи с Китаем, поскольку расчеты могут вестись в рублях или юанях. Это проблема, с которой всегда трудно справляться. Нам необходимо перекрыть доступ к золоту и драгоценным металлам, которые также могут использоваться в качестве средства платежа при таких сделках — это все довольно масштабная история.
Если говорить о санкционных товарах, то в основном они попадают в Россию через обходные схемы, через посредников или транзитные хабы. Поскольку Россия остро нуждается в западных полупроводниках, подшипниках и станках, она готова переплачивать. В результате находятся желающие выступить в роли посредников: закупить эти товары и переправить их дальше.
Решить эту проблему невероятно сложно, но, по сути, всё сводится к отслеживанию таких схем, введению санкций против конкретных лиц и организаций, уличенных в подобной деятельности, и созданию условий, при которых создание новых схем обходилось бы России слишком дорого.
Именно здесь, на мой взгляд, требуется постоянная, непрерывная работа. Впрочем, создание новых фирм-пустышек не занимает много времени. Я на сто процентов уверен: существует множество компаний, которые, как нам известно, занимаются подобной деятельностью и которые мы могли бы уже завтра внести в санкционный список.
Именно такой работы и не велось. Когда вы не усиливаете давление, вы не просто топчетесь на месте — вы фактически движетесь назад, ведь ваш противник не бездействует. Он находит новые способы обхода санкций.
IAM: При Байдене говорили о том, что некоторые соседи России помогают Москве обходить санкции, но Вашингтон зачастую не обсуждал эти подробности публично. С какими основными проблемами в отношении соседних с Россией стран вам приходилось сталкиваться при обеспечении соблюдения режима санкций?
Лак: Могу сказать, что мы проделали огромную работу в этом направлении. Наибольшая часть усилий оставалась «за закрытыми дверями». Речь идет о межправительственных переговорах, в ходе которых мы выражали глубокую обеспокоенность по поводу определенных проблем и предлагали помощь в их решении.
Отмечу два момента. За время моей работы в Госдепартаменте у меня было гораздо больше командировок в Центральную Азию, чем я ожидал, когда только начинал работу в правительстве.
Во-первых, речь идет об обычной коммерческой торговле; зачастую — особенно на начальном этапе — такие сделки не нарушали законодательство этих стран. Представьте: новая компания в какой-либо центральноазиатской стране закупает партию американских полупроводников (на которые, опять же, не всегда распространянтся экспортный контроль), а затем перепродает их российским покупателям.
Сложность заключалась в том, что многие товары, критически важные для России, традиционно не подпадали под экспортный контроль. Поэтому значительная часть нашей работы сводилась к тому, чтобы помочь властям этих стран разобраться, на что именно им следует обращать внимание.
Во-вторых, в конечном счете, если правительство какой-либо страны решает помочь США в этом вопросе, для него это может быть сопряжено с серьезными проблемами. Например, многие из этих стран граничат с Россией, и внезапное ограничение торговли с ней — шаг очень деликатный. Даже если отбросить политический контекст, это неизбежно ведет к сворачиванию экономической активности. Так что такие меры обходятся недешево.
IAM: Какими, как вам кажется, оказались результаты этих санкций? В отношении России сейчас действуют тысячи санкционных мер, введенных Соединенными Штатами. Чего они реально добились на практике?
Лак: Это отличный вопрос, и мне его часто задают. Прежде всего, санкции определенно увеличили для России расходы, связанные с получением ресурсов, необходимых для ведения войны. А поскольку мы снизили цену на российскую нефть — а мы ее действительно снизили, — это сократило их доходы.
Конечно, санкции — это не панацея. Они не решают всех проблем. Но они могут вставлять палки в колеса. Если я могу сократить поставки в Россию чипов для систем искусственного интеллекта на 10 процентов, я готов приложить для этого значительные усилия — именно этим и занимаются США. Впрочем, добиться стопроцентного успеха невозможно, верно?
Возьмем одного крупного американского производителя полупроводников — не буду называть компанию, но она очень крупная: они выпускают 50 миллиардов чипов в год. Это огромное количество. Сами по себе чипы маленькие, это, по сути, массовый товар. Остановить их попадание в те или иные страны невероятно сложно.
Но нужно уметь сосредоточить внимание наших союзников именно на тех наиболее важных товаров, поставки которых мы хотим больше всего пресечь — именно так и следует действовать.
Не буду вдаваться в подробную историю вопроса, но в самом начале войны, когда мы увидели, как выстраиваются масштабные схемы обхода санкций, нам — США, Великобритании, ЕС, Японии и другим странам — пришлось сесть за стол переговоров и решить: «Хорошо, на чем именно мы хотим сосредоточиться, поставки каких товаров мы хотим остановить в первую очередь? Ведь остановить всё невозможно. Какие 50 наименований мы выберем?»
Так и появился санкционный список, который публикует Министерство торговли США. Там 50 видов продукции: определенные типы полупроводников, шарикоподшипники, станки и некоторые другие товары. Мы исходим из того, что все это необходимо России. Мы понимаем, что производим такую продукцию, которую сложно полноценно заменить поставками, например, из Китая. Поэтому мы и собираемся сосредоточиться именно на этих ключевых видах продукции.
IAM: Какие санкционные меры оказались наиболее болезненными для России с 2022 года, и какого эффекта, по вашему мнению, следует ожидать от санкций Линдси Грэма?
Лак: Всё зависит от того, на что именно мы смотрим: на импорт или на доходы от экспорта. Я считаю, что все меры, принятые нами для того, чтобы усложнить России продажу нефти и сократить её доходы, оказались чрезвычайно эффективными. Хотя, безусловно, эффективность этих мер можно еще больше повысить.
На данный момент не так уж много нефти официально продается с соблюдением «ценового потолка». Но, опять же, даже та нефть, которая поступает на мировой рынок, продается со скидкой, а каждый баррель, проданный со скидкой, — это прямая потеря доходов для Кремля. Так что это важный момент. Кроме того, мы начинаем видеть признаки финансовых проблем в России, накопившихся за последние четыре года. За эти годы Россия недополучила миллиарды долларов, которые она могла бы потратить на ведение войны.
Что касается импорта, то здесь меры оказались довольно эффективными, особенно в отношении высокотехнологичной продукции — например, станков и полупроводников. Разумеется, часть товаров всё равно попадает в Россию. По имеющимся у меня оценкам за последние годы, им приходится переплачивать за них от 60 до 70 процентов сверх обычной цены.
Если же исходить из того, что раз они всё равно получают эти товары, значит, мы потерпели неудачу, — я с этим не спорю. Мы не добились того, на что я надеялся. Но это, безусловно, лучше, чем ничего. И я предпочитаю, чтобы у них было меньше денег: если на закупку чипов для нужд армии выделено 100 миллионов долларов, пусть лучше они получат на 30 процентов меньше чипов из-за того, что переплатили 50 процентов сверх цены.
IAM: Многие в Вашингтоне и в Украине надеются, что новые санкции заставят Владимира Путина сесть за стол переговоров и в конечном счете согласиться на прекращение огня. Как вы считаете, это может произойти?
Лак: Я всего лишь скромный экономист, поэтому не стану пытаться проникнуть в мысли Владимира Путина. Но я бы отметил два момента.
Во-первых, мне кажется, что Украина сейчас отлично справляется с тем, как оказать экономическое давление на Россию — такими методами, на которые санкции, вероятно, никогда не будут способны. В этом смысле, думаю, козыри в большей степени находятся в их руках, нежели в наших.
Думаю, нам следует трезво оценивать, насколько санкции приводят к каким-то серьезным переменам. Знаете, опыт здесь не самый впечатляющий, если вспомнить Иран, Кубу и другие страны, верно? Но я бы сказал так: часть задачи здесь — создать для России дополнительные трудности, верно? Заставить их тратить больше денег и человеко-часов на управление схемами, позволяющими обходить санкции. Усложнить для них жизнь — значить снизить возможности вести войну. Сокращение доходов означает, что у них остается меньше денег на ведение боевых действий.
В конечном счете, вряд ли можно с уверенностью сказать: «Вот, мы применили меры давления А — и это заставило Путина сесть за стол переговоров в момент Б». Но если ставить вопрос так: стоит ли это делать или нет? — ответ, по-моему, очевиден. Мы должны делать все возможное для усиления давления на Россию. В этом деле важен любой вклад.
БОЛЬШЕ НА ЭТУ ТЕМУ: Россия не может догнать Украину в войне дронов на линии фронта
