«Он хочет, чтобы все было по справедливости».
Именно так Роберт Доар, президент Американского института предпринимательства, характеризует подход президента США Дональда Трампа к внешней политике. В большом интервью Independence Avenue Media Доар ставит администрации в зачет ряд внешнеполитических успехов — но при этом отмечает, что «недостаточная ясность» в вопросе того, что именно отстаивает Америка, временами осложняла отношения с союзниками и подрывала авторитет США на международной арене.
«Думаю, верно утверждение, что отсутствие четкого понимания наших целей, задач и ценностей, а также враждебное отношение к союзникам привели к тому, что нас стали хуже воспринимать в мире, — говорит Доар. — В определенных ситуациях это становится проблемой, поскольку рано или поздно союзники нам понадобятся. И нам предстоит поработать над этим».
Тем не менее, Доар не согласен со стереотипом о Трампе как об изоляционисте, указывая на готовность администрации демонстрировать силу в отношении Венесуэлы, Украины и Ирана. «Он стремится обеспечить защиту американских интересов, — говорит Доар. — он не желает, чтобы Америка несла непропорционально большую долю расходов или людских потерь по сравнению с другими странами».
По словам Доара, это порой вызывает трения с союзниками, что и привело к снижению уровня поддержки США в мире.
Часть критики в адрес внешнеполитического курса президента он считает необоснованной. В преддверии саммита НАТО, намеченного на 7–8 июля в Анкаре, — и в то время, когда Трамп все еще крайне недоволен членами альянса из-за отсутствия, по его мнению, поддержки США в войне с Ираном, — Доар выступает в защиту нестандартного подхода Трампа к НАТО
«Мне кажется вполне правомерным задаться вопросом: на дворе уже 2026 год — действительно ли нам нужна та же система безопасности и та же структура НАТО, которые мы создали в 1949 году? Президент и его команда правы, когда говорят, что всё это создавалось в совершенно иных условиях», — отмечает Доар.
«Думаю, решающим фактором в нынешней ситуации станет понимание того, что Китай, Россия, Северная Корея и Иран — это единый фронт противников свободы, рыночной экономики, демократии и самоуправления. В лучшие моменты, мне кажется, администрация Трампа об этом помнит. И нам нужно просто продолжать ей об этом напоминать».
Это интервью, записанное 22 июня 2026 года, было отредактировано и сокращено для большей ясности.
Ия Меурмишвили, главный редактор Independence Avenue Media: Вы возглавляете один из самых влиятельных вашингтонских аналитических центров. Вы часто консультируете представителей власти по вопросам политики — в том числе, разумеется, и администрацию Трампа. В начале нынешнего второго срока президента Трампа вы часто говорили о том, что он придерживается изоляционистских взглядов и что его политика «Америка прежде всего» приведет к изоляции США от остального мира. Однако на деле всё сложилось несколько иначе. Как вы это объясняете и как бы вы охарактеризовали эту администрацию сегодня?
Роберт Доар, президент Американского института предпринимательства: Я думаю, совершенно очевидно, что президент Трамп готов демонстрировать и применять американскую военную силу на мировой арене. В этом нет никаких сомнений. А это означает, что его нельзя назвать изоляционистом. Поэтому расхожий стереотип или упрощенное представление о нем как о стороннике ухода во внутреннюю изоляцию не соответствуют действительности. Это было неверно и во время его первого срока, когда он в некоторых ситуациях был готов задействовать американскую военную силу.
Но главное здесь то, что он подходит к этому очень взвешенно и стремится обеспечить защиту американских интересов. Кроме того, он не хочет, чтобы на Америке кто-то наживался в финансовом плане — он не желает, чтобы Америка несла непропорционально большую долю расходов или людских потерь по сравнению с другими странами. Он хочет, чтобы все было по справедливости.
Будь то Венесуэла, Украина или Иран — президент Трамп готов использовать силу Америки для продвижения интересов США и поддержки союзников, а также для того, чтобы привести к власти более прогрессивных лидеров в той или иной стране. Он, безусловно, готов к таким действиям. Так что стереотип о нем как о закоренелом изоляционисте не соответствует действительности. Конечно, его фигура сложна и неоднозначна — и я готов подробно обсудить эти нюансы, — но изоляционистом он не является.
IAM: Когда президент Трамп пришел к власти во второй раз, его рейтинги были очень высокими — и это касалось одобрения как его внутренней, так и внешней политики. Сейчас же по большинству вопросов рейтинги президента Трампа значительно ниже, чем прежде. В ряде случаев подавляющее большинство американцев не одобряют проводимый им внешнеполитический и внутриполитический курс. Как вы объясните произошедшее?
Доар: Прежде всего, стоит помнить, что в 2024 году он одержал убедительную победу со второй попытки, преодолев огромные трудности и сильное сопротивление, причем его соперником была партия, находящаяся в то время у власти. Это привычная ситуация для американской политики и любой демократии, где власть избирается народом. По мере того как политики у власти расходуют свой политический капитал и принимают те или иные решения, уровень их поддержки порой снижается. Так происходит не всегда, но это вполне обычное явление. А президент Трамп — поскольку он не баллотируется на следующий срок и его имени не будет в избирательных бюллетенях в будущем — похоже, еще меньше заботится о рейтингах. Он прямо заявляет: «Меня это не волнует». В то же время его партию ждет серьезное испытание на промежуточных выборах [в ноябре 2026 года], вызванное тем, что избиратели в Америке уже не так довольны им, как раньше. На это влияет множество факторов, и предстоящие выборы обещают быть весьма интересными.
Однако мнение о том, что снижение популярности Трампа по сравнению с началом его президентского срока — это нечто уникальное или необычное, совершенно ошибочно. С президентами такое случается постоянно. Таковы последствия активных и решительных действий. Особенность президента Трампа в том, что он готов использовать мандат, полученный благодаря убедительной победе в 2024 году — когда его партия взяла под контроль и Палату представителей, и Сенат, — для осуществления масштабных и смелых шагов. А это неизбежно дает оппозиции повод сплотиться против него.
Я бы сказал, что наблюдателям за пределами США следует понимать: президент Трамп не олицетворяет собой всю Америку. Он не представляет собой «сердце» Америки. Он президент, но многие американцы мыслят иначе, чем он.
Думаю, они в большей степени поддерживают Украину, чем он. И для таких людей, как я — тех, кто выступает за поддержку Украины, — это было бы то, от чего можно было бы отталкиваться и использовать в своих интересах; однако президент Трамп — весьма неординарная фигура. Он, как я уже говорил, — явление уникальное, не имеющее аналогов; его исключительность, в частности, заключается в том, что он не обращает внимания на результаты опросов. Он просто старается поступать так, как считает правильным в каждый конкретный момент.
IAM: Какое влияние, по-вашему, Трамп оказывает на Республиканскую партию? Вы говорили о предстоящих в ноябре промежуточных выборах, например.
Доар: Важно понимать исторический контекст: президент Трамп привлек в Республиканскую партию множество новых избирателей. Это представители рабочего класса, имеющие лишь среднее образование — люди, которых раньше мы бы отнесли к традиционному электорату демократов. Они перешли на сторону президента Трампа и Республиканской партии, отчасти благодаря его лидерству. И я считаю, что эта тенденция сохраняется и остается важным фактором в предвыборной гонке.
Республиканский, или консервативный, политический лагерь представляет собой коалицию. С одной стороны, в нее входят люди, близкие по взглядам к экспертам нашего института: они выступают за снижение государственного регулирования и налогов, за рыночную экономику, глобальную торговлю и открытую иммиграционную политику. Эта группа — важнейшая часть республиканской коалиции — сосуществует с другой группой: популистски настроенными, более националистически и культурно-консервативно мыслящими американцами (и на то есть веские причины). Это преимущественно представители рабочего класса, для которых огромное значение имеют религия, семья и культурные ценности Америки. Они тоже являются частью этой республиканской коалиции. Ключевой вопрос для республиканцев в противостоянии с демократами таков: удастся ли им сохранить единство и обеспечить такую же явку избирателей, как на прошлых выборах с участием Трампа, — явку, которая позволила им одержать победу?
Политологи в нашем институте и другие эксперты отмечают, что ответ на этот вопрос пока неясен. Ведь избиратели этой коалиции должны прийти на участки, а будет ли это массовым явлением на промежуточных выборах — неизвестно. Поэтому наши политические аналитики говорят о высокой вероятности того, что демократы возьмут под контроль Палату представителей, и даже допускают возможность их победы на выборах в Сенат. Это будет означать ситуацию, не раз встречавшуюся в нашей истории: президент принадлежит к одной партии, а одна или обе палаты парламента — к другой. Таков принцип работы нашей демократической системы.
И мне это нравится. Мне нравится, что у нас меняются политические силы, что каждые два года мы обращаемся к американскому народу, чтобы он избрал Палату представителей и треть состава Сената. И что американская политика таким образом опирается на волю народа. И ничего этого, разумеется, на самом деле нет ни в России, ни в Китае, ни в Иране, ни в Северной Корее.
IAM: Хорошо. Это отличный переход к теме внешней политики и роли Америки на мировой арене. Президент Трамп принес много перемен — как на международном уровне, так и внутри страны. Как, по-вашему, выглядит сейчас роль Америки в мире?
Доар: Мы, безусловно, являемся самой процветающей страной в мире, если судить по объемам ВВП, а также по масштабам и темпам роста нашей экономики. Китай все еще значительно отстает от нас по показателю ВВП на душу населения. Наши вооруженные силы по-прежнему остаются самыми мощными в мире по своей численности. Думаю, опыт войны в Украине преподнес нам определенные уроки, но у нас все равно сильнейшая военная мощь на всей планете. Справедливо будет сказать, что отсутствие ясности в отношении наших целей, задач и ценностей, а также наше враждебное отношение к собственным союзникам привели к тому, что в мире нас стали воспринимать хуже. В определенных ситуациях это становится проблемой, поскольку рано или поздно союзники нам понадобятся. И нам предстоит поработать над этим.
Мне также кажется, что тот громкий призыв к свободе, который отстаивали предыдущие президенты — прежде всего Рональд Рейган, а также Джон Кеннеди и другие, — утратил свою силу. К сожалению, администрация президента Трампа не является активным поборником демократических ценностей и свободы. Она скорее делает ставку на «реальную политику» и практические национальные интересы США — в первую очередь экономические — отодвигая на второй план вопросы демократических свобод в отдельных странах. Я понимаю такой подход, но он негативно сказался на нашей репутации в глазах свободолюбивых людей по всему миру, и это меня беспокоит. Впрочем, мы уже сталкивались с подобным в прошлом. Хочется надеяться, что со временем мы вновь начнем более активно и открыто, чем нынешняя администрация, говорить о преимуществах свободы и самоуправления перед авторитарными режимами.
В то же время есть и другие аспекты его внешней политики, которые, на мой взгляд, оказались весьма успешными. В американской политике — да и в любой демократической системе — всегда есть как положительные, так и отрицательные моменты. Нужно просто продолжать работу и стараться вести страну в том направлении, которое считаешь правильным.
IAM: Вы упомянули любовь к свободе и американские ценности. Нынешняя политика — особенно та, которую проводит президент Трамп, — кажется сугубо прагматичной, основанной на принципе «ты — мне, я — тебе». Так считают и союзники, и даже противники. Поэтому позвольте задать вам вопрос более прямо: как вы считаете, опирается ли сегодня внешняя политика США на американские ценности?
Доар: Знаете, я снова смотрю на ситуацию в долгосрочной перспективе. В статье, которую я недавно написал, как и в других своих материалах, я часто ссылаюсь на то, что президент Кеннеди называл «долгой борьбой в сумерках». Я анализирую деятельность всех наших президентов и всю историю нашей внешней политики. В ней были свои взлеты и падения. Но никто, глядя на историю внешней политики США с 1945-го или даже с 1941 года, не сможет отрицать, что Соединенные Штаты выступали силой, отстаивающей свободу, право на самоопределение и независимость для стран всего мира.
Именно на это я и обращаю внимание. Да, сейчас у нас президент, который ставит несколько иные акценты. Но если мы подсчитаем объем финансовой и военной помощи Украине за весь период войны, начавшейся с российского вторжения, то, думаю, увидим, что США внесли весьма значительный вклад в это дело. И по сравнению с нашими противниками — и с нашим главным мировым соперником, Китаем, — мы были на стороне справедливости, а они — нет.
Я бы посоветовал европейцам и всем остальным смотреть на Америку шире, не сводя всё лишь к личности президента — будь то Трамп или кто-либо другой. Я и раньше видел статистику, относящуюся к периодам, когда Америка не лучшим образом обходилась со своими союзниками или посылала сигналы, заставлявшие людей с опаской относиться к США. И все же это страна, куда люди больше всего хотят переехать, чтобы стать гражданами и начать новую жизнь. Люди могут быть недовольны Соединенными Штатами — я сам так не считаю, но понимаю такую реакцию, — если им не нравятся недавние высказывания действующего президента, будь то Трамп, Байден или кто-то еще. Но я предпочитаю видеть общую картину.
Именно это мне особенно понравилось в высказываниях [премьер-министра Италии] Джорджии Мелони, сделанных ею в минувшие выходные. Она сказала интересную вещь. Она заявила (пересказываю суть): «Я не понимаю, зачем американскому президенту говорить подобные вещи, которые не соответствуют действительности». Примечательно, что она при этом не произнесла имени «Дональд Трамп». Она сделала заявление, которое звучало почти так: «Я жду большего от американского президента, потому что больше верю в Соединенные Штаты». И мне это нравится. Мне нравится этот тон. И я считаю, что именно такой тон должна перенять Европа.
IAM: Вы упомянули о том, как мир реагирует на заявления президента Трампа. Одно из недавних заявлений касалось того, что у Соединенных Штатов нет жизненно важных интересов на Украине. Согласны ли вы с этим утверждением администрации?
Доар: Нет, я не согласен. Наши эксперты с этим не согласны. Мы полагаем, что интересы США в Украине связаны не только с нашим стремлением поддерживать свободные и независимые государства: мы также исходим из того, что победа России в этой войне нанесет ущерб другим странам, а это, в свою очередь, обернется издержками для самих Соединенных Штатов. Должен оговориться: я не эксперт по внешней политике, но представляю организацию, в которой таких специалистов немало. И когда американские эксперты утверждают, что война в Украине касается непосредственно нас — мол, захватив Украину, Россия затем пойдет на нас или вторгнется в другие европейские страны, — то стоит заметить: этот аргумент уже давно и часто используется в общении с американскими избирателями в самых разных контекстах. И, как человек, наблюдающий за настроениями в обществе, могу сказать: особого эффекта он не дает.
На мой взгляд, гораздо большего отклика у людей можно добиться, если говорить, что США должны поддерживать народы, борющиеся за свободу, — просто потому, что это правильно, — нежели запугивать их словами: «Если мы не будем противостоять России в Украине, ваш уровень жизни упадет». Не думаю, что они в это верят. Полагаю, они считают это неправдой.
IAM: Если бы вы могли дать совет президенту Трампу, что бы вы ему посоветовали в отношении Украины?
Доар: Я бы сказал ему то же самое, что говорят наши эксперты, — что ему следует оказывать Украине как военную, так и финансовую поддержку. Ему также нужно настоять на том, чтобы Европа тоже поддержала Украину и увеличила расходы на оборону, приблизив их к уровню 5%. Кроме того, я бы посоветовал ему осудить действия Владимира Путина.
IAM: Ранее вы отмечали, что взгляды некоторых республиканцев на Россию и Путина отличаются от позиции президента Трампа. Расскажите об этом подробнее: в чем именно заключается разница?
Доар: Это несложно увидеть. Достаточно заглянуть в стенограммы заседаний Конгресса или посмотреть на заявления — я бы сказал, подавляющего большинства — республиканцев в Сенате (то же самое, безусловно, касается и демократов). Их риторика в отношении Путина и вторжения в Украину гораздо жестче чем у Трампа, но ведь не они занимают пост президента.
Они могут высказывать свое мнение, могут быть убеждены в своей правоте и пытаться повлиять на него, но решения принимает он. С этим нужно считаться. В сфере внешней политики он наделен полномочиями, которые мы сами делегируем президенту, — и полномочия эти весьма значительны. Однако утверждать, что раз позиция президента Трампа по этому вопросу не вполне соответствует вашим ожиданиям, то на всех республиканцах или всех членах Конгресса можно ставить крест, — это просто не соответствует действительности.
IAM: Скоро — 7–8 июля — в Анкаре пройдет саммит НАТО. Насколько мне известно, президент Трамп намерен принять в нем участие. Какие именно заявления вы хотели бы услышать от президента Трампа на этом саммите? Как, по вашему мнению, должны отреагировать европейцы? И с чем, на ваш взгляд, им следует выступить на этом саммите?
Доар: Вопрос непростой. Ситуация с НАТО — тема сложная, особенно если учитывать позицию президента Трампа. Вот о чем я думал: мне кажется вполне обоснованным напомнить, что на дворе уже 2026 год. Действительно ли нам нужна та же самая система безопасности, которую мы создали в 1949 году? В конце концов, президент и его команда правы, когда говорят, что она создавалась в совершенно других условиях. Да и европейские страны — Франция, Германия и другие — находились в совершенно иных обстоятельствах. И, разумеется, тогда еще был Советский Союз. Нам нужно придумать что-то новое, соответствующее нынешним реалиям.
БОЛЬШЕ НА ЭТУ ТЕМУ: Бывший посол США в НАТО: Выход из альянса будет «катастрофой»
IAM: Каким останется в истории нынешний переломный момент в истории США и всего мира, время глобального перераспределения сил? Что, по-вашему, станет той точкой, которая определит то, останется ли США лидером всего мира?
Доар: Это очень масштабный вопрос — гораздо более серьезный, чем просто ситуация в Восточной Европе. Скажу лишь одно: чтобы Соединенные Штаты оставались ведущей мировой державой и оплотом свободы, независимости и демократии, они должны и впредь брать на себя эту ответственность — и быть готовыми ее нести. Не в одиночку, но играя ведущую роль. И, как я уже отмечал, в долгосрочной перспективе трудно отрицать, что США внесли свой весомый вклад. Полагаю, в нынешней ситуации решающим фактором станет то, осознаем ли мы, что Китай, Россия, Северная Корея и Иран выступают единым фронтом против свободы, рыночной экономики, демократии и самоуправления. В лучшие свои моменты администрация Трампа, как мне кажется, помнит об этом. И нам нужно постоянно ей об этом напоминать.
