Анджела Стент, профессор Джорджтаунского университета, ранее консультировавшая правительство США по вопросам России, работая в Совете национальной разведки США и Госдепартаменте, утверждает, что президент России Владимир Путин видит для себя большие преимущества в результате американо-израильской военной кампании в Иране.
В интервью Independence Avenue Media Стент говорит, что администрация Трампа отодвинула войну в Украине на второй план — и что подход Трампа может быть обусловлен его убеждением, что Путин выигрывает войну.
«Я думаю, [Трамп] действительно верит, что Россия выигрывает эту войну, или, наоборот, можно сказать, что он считает, что Украина не может выиграть эту войну и что ей следует прекратить боевые действия как можно скорее», — говорит Стент.
Россия столкнулась с экономическими трудностями на пятом году полномасштабной войны в Украине, но теперь Москва может извлечь выгоду из роста цен на нефть и ослабления администрацией Трампа санкций в отношении российской нефти, чтобы помочь снизить эти цены, говорит Стент.
И наоборот, поскольку американские военные ресурсы сосредоточены на Ближнем Востоке, Украине может быть трудно получить столь необходимые средства противоракетной обороны.
«Чем дольше длится эта война в Иране, тем хуже это для Украины», — говорит Стент.
Это интервью, записанное 10 марта 2026 года, было отредактировано и сокращено для большей ясности.
Кирилл Сухоцкий, Independence Avenue Media: Президент Трамп заявил, что у него состоялся хороший разговор с Владимиром Путиным, что Путин хочет помочь ему на Ближнем Востоке и хочет действовать конструктивно. А затем уже Кремль заявил, что Путин предложил Трампу несколько новых идей для мирного урегулирования в Иране. Как вы думаете, в чем заключается игра Путина в этой ситуации?
Анджела Стент, профессор Джорджтаунского университета: С одной стороны, мы знаем, что Путин хочет сохранять хорошие отношениях с Дональдом Трампом. Он не хочет делать ничего такого, что могло бы ослабить давление США на Украину. Он хочет, чтобы США продолжали участвовать в конфликте. Он хочет, чтобы президент Трамп продолжал мечтать обо всех экономических сделках, которые он хочет заключить с Россией.
Путин, конечно же, — теперь, когда некоторые из этих санкций против российской нефти сняты — вероятно, хотел бы, чтобы эти санкции оставались снятыми навсегда. Другими словами, это внезапно становится благом для России, с очень высокими ценами на нефть, и [Индия] теперь может покупать нефть у России [после временного снятия санкций США], и другие страны тоже
А с другой стороны, пока США все еще участвуют в этой войне, все эти батареи Patriot, которые должны были попасть в Украину, туда не попадут. Другими словами, продолжение войны в Иране со стороны США ставит Украину в невыгодное положение. Поэтому я думаю, что сейчас игра Путина заключается в том, чтобы максимизировать выгоды, которые Россия получает от этой войны, и минимизировать любые негативные последствия.
Я читала то, как Кремль описал этот разговор. На самом деле, я не видела, что сказал по этому поводу президент Трамп, но по вопросу о том, что Россия делится с Ираном разведывательной информацией, которая помогает [идентифицировать] американские цели, российская сторона ничего об этом не сказала — поэтому я уверена, что это тоже обсуждалось.
IAM: По поводу этих сообщений, президент Трамп в прошлые выходные сказал, что предоставление такой разведывательной информации не имеет значения, заявив, что даже если это и происходит, то, похоже, это мало Ирану помогает. Как вы думаете, это втягивает Россию в этот конфликт?
Стент: Я не думаю, что это ещё больше втягивает Россию, нежели она была втянута до сих пор. Думаю, тот факт, что президент Трамп преуменьшил всё это, показывает, что он также не хочет антагонизировать Путина. И возможно, он не знал об этом или не располагал всей информацией по этому поводу. Думаю, тот факт, что Россия говорит, что всё ещё может играть роль миротворцев, тоже весьма показателен. Потому что сам факт начала этой войны ясно показывает, что Россия за много месяцев, предшествовавших ей, безуспешно пыталась оказать давление на своих иранских партнёров, чтобы те пришли к соглашению с США.
IАМ: Кремль также заявил, что эта война в Иране «не наша война». Было ли это посланием Вашингтону? Как это будет воспринято союзниками России на Ближнем Востоке и в странах Глобального Юга в целом?
Стент: С точки зрения России и с учетом ее роли на Ближнем Востоке и в странах Глобального Юга, до сих пор Россия не предприняла каких-либо существенных шагов для оказания помощи Ирану. Иран сыграл решающую роль в первые год-два войны в Украине, поставляя России беспилотники «Шахед», которые Россия теперь может производить сама.
И опять же, для стран Глобального Юга это лишь показывает, что существуют пределы тому, на что Россия готова пойти — особенно во время этой войны — для поддержки стран, которые она считает своими партнерами.
Я думаю, что, вероятно, после окончания этой войны роль России на Ближнем Востоке не изменится кардинально. Россия потерпела явные неудачи после падения режима [бывшего сирийского лидера Башара] Асада на Ближнем Востоке, а теперь, опять же, после войны США против Ирана. Но я думаю, что она, вероятно, выйдет из этой ситуации примерно в том же положении, что и раньше.
Но, конечно, мы уже видели, например, внутри БРИКС, организации, которую Россия и Китай явно позиционируют как альтернативу западным альянсам — существуют разногласия. Индия гораздо осторожнее избегает осуждения происходящего на этой войне, потому что считает весьма важным как свое партнерство с США, так и партнерство с Россией, а заодно и с Израилем — поэтому единства там нет. Так что я думаю, что это также демонстрирует различия в том, как разные страны, которые, казалось бы, являются партнерами России, смотрят на войну.
IAM: Вы сказали, что Путин пытается извлечь выгоду для себя и для России из этой операции США в Иране. Насколько, по-вашему, ему это удастся?
Стент: Ну, я думаю, он будет пока вполне себе считать, что дела идут успешно, пока цены на нефть остаются такими высокими, 100 долларов [за баррель]. Кажется, [специальный посланник Путина] Кирилл Дмитриев на днях сказал, что они могут подняться до 150 долларов. Это, конечно, выгодно Путину. Это не навсегда, но, по крайней мере, в то время, когда российская экономика испытывает трудности и пострадала от санкций, а затем и от снижения цен на нефть, это определенно выгодно России.
Кроме того, пока в Украину поступает меньше оружия, которое ей нужно, это тоже выгодно для России. И, по крайней мере, согласно российской версии разговора Трампа и Путина, Москва сказала, что Путин объяснил Трампу, что Россия добивается конкретных успехов в Украине. Так что, я думаю, это делается для того, чтобы укрепить в Соединенных Штатах ощущение, что на самом деле, как Трамп много раз говорил Владимиру Зеленскому, Россия выигрывает эту войну, что противоречит реальной ситуации.
Но это ещё один момент, который, как мне кажется, он хочет подчеркнуть для президента Трампа, потому что очевидно, что главная цель в американо-российских отношениях для Путина на данный момент — это заставить Трампа вынудить Украину, вынудить Зеленского, отказаться от той части Донбасса, которую Россия не контролирует.
IAM: Вы сказали, что для Украины здесь есть четкие минусы. Насколько серьезны эти минусы и насколько сильно Украине следует беспокоиться по поводу происходящих событий?
Стент: Я думаю, Украина очень обеспокоена развитием событий. Если Европа не сможет закупать это оружие и поставлять его в Украину — особенно батареи Patriot, а также другое оружие из США, например, системы ПВО, в которых Украина остро нуждается, — это создаст дополнительную нагрузку на украинцев, вынуждая их продолжать эту войну. В последнее время они добились определенных территориальных успехов.
Чем дольше длится война в Иране, тем хуже для Украины. Зеленский предложил, и, по-видимому, украинцы уже помогают Иордании и некоторым другим странам региона, делясь своим опытом противодействия иранским «Шахедам», в чем у украинцев, конечно же, большой опыт. И Зеленский надеется, что в обмен на это будут продолжены поставки оружия в Украину. Но на данный момент гарантий этого нет.
IAM: Сейчас США полностью поглощены Ираном. Куба упоминается как потенциальное новая горячая точка для политических перемен. Означает ли это, что война в Украине отошла на второй план в контексте внешней политики США? И каковы последствия для Украины в этом случае?
Стент: Да, я думаю, что конфликт России и Украины сейчас отошёл на второй план. Мы знаем, что на прошлой неделе должны были состояться трёхсторонние переговоры, которых не было, и нет никаких заявлений о том, что они состоятся в ближайшее время. [Специальный посланник Трампа] Стив Уиткофф говорит, что он находится в контакте как с Россией, так и с Украиной по поводу следующего раунда переговоров. Мы знаем, что на этих переговорах достигнут очень незначительный прогресс, за исключением обмена пленными и некоторых технических обсуждений между Россией и Украиной о том, как будет осуществляться прекращение огня.
Я думаю, что сейчас все внимание сосредоточено на том, кто следующий — и это может быть Куба. Я думаю, что нужно следить за тем, решит ли администрация Трампа или президент Трамп в результате всего этого, что он больше не будет активно участвовать в попытках положить конец этой войне в Украине. Последствия этого могут быть весьма серьезными, особенно, опять же, если европейцы не будут иметь доступа через программу НАТО PURL, в рамках которой они закупают оружие у США для поставок в Украину.
IAM: На протяжении всего кризиса вокруг Ирана президент Трамп неоднократно заявлял, что Иран ведет переговоры недобросовестно. Что касается переговоров по Украине, считаете ли вы, что Россия ведет переговоры с этой администрацией добросовестно?
Стент: Я не думаю, что Путин считает, что Россия проигрывает эту войну. Он считает, что Россия выигрывает войну. И у него очень мало стимулов заканчивать войну сейчас, если только Соединенные Штаты не заставят Украину отказаться от этой части Донбасса, а затем пойти и на все другие уступки, которые требует Россия, включая сокращение численности украинской армии, обещание, что Украина никогда не будет стремиться к вступлению в НАТО, и заявление о том, что на украинской территории никогда не будет войск стран-членов НАТО для наблюдения за прекращением огня.
Таким образом, если бы Трамп смог заставить Украину согласиться на все эти условия, я думаю, что по крайней мере сейчас было бы прекращение огня. Вторгнется ли Россия в Украину снова через несколько лет после этого, покажет время. Но я думаю, что у России очень мало стимулов — поэтому я думаю, что они ведут переговоры недобросовестно, но не для того чтобы закончить эту войну, а чтобы попытаться измотать украинцев, измотать Соединенные Штаты и, конечно же, гарантировать, что Европа действительно не будет за столом переговоров, чего Россия не хочет.
IAM: Вы сказали, что Путин считает, что Россия побеждает в этой войне. Как вы думаете, есть ли какие-либо признаки того, что Трамп может считать, что Россия побеждает в этой войне, и это влияет на его подход к мирному урегулированию?
Стент: Если послушать, что говорит Трамп, когда он неоднократно заявляет Зеленскому, что у него нет никаких козырей, а все козыри у России, и он несколько раз, совсем недавно, намекал, что война продолжается потому, что её продолжает Украина, а не Россия, то, я думаю, он действительно верит, что Россия побеждает в этой войне, или, наоборот, можно сказать, что он считает, что Украина не может победить в этой войне и что ей следует прекратить боевые действия как можно скорее.
IAM: Как вы считаете, есть ли что-нибудь в американо-израильской операции в Иране — вы сказали, что Кремль, очевидно, видит в ней немало преимуществ, — но считаете ли вы, что в ней есть что-то, что могло бы насторожить Кремль или российские элиты?
Стент: Да, теперь мы знаем, что произойдет смена руководства, и его место займет сын [бывшего верховного лидера аятоллы Али] Хаменеи [Моджтаба]. Но я думаю, что для [России], возможно, в начале этой войны, если бы они действительно считали, что к власти в Иране может прийти правительство, которое пересмотрит свои отношения с Россией и Соединенными Штатами, это было бы очень тревожно для Москвы.
Много лет назад один бывший российский дипломат заявил, что проамериканский Иран для нас опаснее, чем ядерный Иран. Поэтому я думаю, что это был бы кошмарный сценарий для Кремля, если бы Иран действительно изменил курс. Но сейчас это явно маловероятно. И возможно, что это обсуждалось, по крайней мере, вчера между двумя лидерами в контексте нового [иранского] руководства.
