Соединенные Штаты сменили тактику в отношении Беларуси. После многих лет, в течение которых союзник России рассматривался как государство-изгой, администрация президента Дональда Трампа теперь ведет прямой диалог с Александром Лукашенко. В июне прошлого года Белый дом направил в Беларусь бывшего специального посланника Кита Келлога — это стало первым визитом высокопоставленного американского чиновника за последние пять с лишним лет.
За этим последовала серия визитов еще одного специального посланника Трампа — Джона Коула, который провел с Лукашенко многочасовые переговоры и в конечном итоге добился освобождения более 500 политических заключенных. Во время своего последнего визита в марте Коул заявил, что в отношениях с Беларусью был достигнут «значительный прогресс».
В апреле 2005 года тогдашний госсекретарь Кондолиза Райс, работавшая в другой республиканской администрации — Джорджа Буша-младшего, — назвала Беларусь «последней диктатурой, остающейся в самом сердце Европы». Теперь, 20 лет спустя, этот же режим в Беларуси, пожалуй, стал еще более жестоким и активно помогает России в ее войне против Украины.
Так что же изменилось в подходе Вашингтона?
Когда в конце февраля Трампа спросили, планирует ли он восстановить отношения с Беларусью, он ответил: «У нас хорошие отношения c Беларусью, и их лидер — человек, к которому я отношусь с большим уважением. С Беларусью у нас очень хорошие отношения, и мне очень нравится их лидер».
Месяц спустя, после того как визит Джона Коула завершился очередным освобождением политзаключенных, президент Трамп опубликовал пост в социальной сети Truth Social, поблагодарив Лукашенко за освобождение заключенных ; он назвал его «глубоко уважаемым президентом» и выразил надежду на встречу с ним на следующем заседании «Совета мира».
Во время своего последнего визита в Минск Коул намекнул на возможность приглашения в Вашингтон, а Лукашенко упомянул, что между ним и Белым домом Трампа «готовится крупная сделка».
«Джон, как будто никакой войны нет — на тебя никакого влияния не производят эти войны»,— такими словами Лукашенко приветствовал Коула в своей резиденции в разгар военной кампании США и Израиля в Иране.
«Я готов, как всегда, к обсуждению любых вопросов, отвечать на любые проблемы, — сказал Лукашенко на встрече с Коулом. — Очень хотел бы, чтобы мою точку зрения вы донесли до Дональда Трампа. Я по-прежнему, несмотря на определенные ошибки, как я считаю, Соединенных Штатов, являюсь сторонником вашего президента».
Вернувшись в Соединенные Штаты сразу после успешных переговоров об освобождении сотен белорусских политзаключенных, Коул рассказал о своих переговорах с Лукашенко, выступая на Конференции консервативных политических действий (CPAC) — важном мероприятии для сторонников президента Трампа.
«Итак, я встречаю этого парня — Лукашенко. Он президент Беларуси. Он занимает этот пост уже практически 30 лет, что уже о многом говорит. Он очень дружит с Путиным и Си Цзиньпином из Китая. У них там своего рода «клуб диктаторов», сказал Коул в своем выступлении.
«И в Госдепартаменте мне сказали: «Слушай, этот парень любит посмеяться. У него есть чувство юмора». Ну я и разыграл перед ним свой «камеди-клаб». Мы долго беседовали — говорили о том, как вызволить одного американца; на это ушло часов шесть или семь. Он любит произносить тосты с водкой — прямо как в кино. В итоге я добился, чтобы американец был освобожден, и понял, что мне удалось выстроить отношения — и это квинтэссенция стиля Трампа. Я имею в виду умение налаживать контакты даже с оппонентами»,— рассказал Коул.
Итак, чего же администрация Трампа хочет добиться от Беларуси, и насколько реалистичными должны быть ожидания Вашингтона? Мы обсудили это с Марком Эпископосом — экспертом Института Куинси в Вашингтоне, который недавно высказал мнение, что Беларусь может стать одним из самых недооцененных дипломатических успехов Трампа.
Кирилл Сухоцкий, Independence Avenue Media: Как вы считаете, что сейчас вообще происходит между Соединенными Штатами и Беларусью?
Марк Эпископос, эксперт Института Куинси: На мой взгляд, произошел колоссальный сдвиг в том, как Белый дом и внешнеполитический истеблишмент США воспринимают американо-белорусские отношения. И это является частью более широкой перенастройки интересов и подходов США к постсоветскому пространству — к восточному флангу НАТО.
Раньше в центре внимания находился своего рода «черно-белый» нарратив евроатлантической интеграции: либо вы принимаете полный пакет требований Евросоюза и запускаете процесс вступления в НАТО, либо вас воспринимают как деструктивного, враждебного или недружественного игрока.
Нынешняя администрация полностью изменила такой подход к восприятию этого региона. Вместо этого она выстраивает систему прагматичных, конкретных отношений, основанных на взаимной экономической выгоде, на взаимовыгодных дипломатических — и политических — соглашениях. Однако делает она это в рамках определенных ограничительных рамок, которые, как мне кажется, идут на пользу всему процессу и способствуют формированию долгосрочной, ответственной стратегии.
Американо-белорусские отношения — и весь этот процесс сближения, который фактически начался с момента вступления президента Трампа в должность в начале 2025 года, — базируются именно на этих принципах. С одной стороны, это возможность выстроить конструктивные отношения, опираясь на довольно ограниченный круг общих целей и интересов, которые США стремятся реализовать. С другой стороны, стремление не угодить при этом в те ловушки, характерные для последних нескольких десятилетий, которые ранее делали подобные отношения невозможными.
IAM: Каковы те ключевые интересы США, которые Белый дом стремится реализовать в Беларуси? И что представляют собой те ограничительные рамки, о которых вы упоминали?
Эпископос: Соединенные Штаты находятся в процессе перебалансировки своих интересов — смещения приоритетов с Европы на другие регионы. Сейчас это происходит довольно стремительно из-за ситуации вокруг Ирана, однако этот процесс начался еще до войны в Иране.
Нашим европейским партнерам было ясно дано понять, что американские интересы — гораздо более насущные и острые — сосредоточены теперь в Индо-Тихоокеанском регионе (в контексте отношений США и Китая), а также в Западном полушарии. Следовательно, неизбежны определенная перестановка приоритетов и перераспределение ресурсов.
Однако для того, чтобы этот процесс осуществился, необходимо обеспечить определенный уровень стабильности на восточном фланге НАТО. И одним из ключевых источников нестабильности является та «спираль безопасности», которая раскручивается сейчас в отношениях между Беларусью и ее западными соседями — в первую очередь Польшей и Литвой. Эту проблему необходимо решать.
Мы часто говорим о так называемом «белорусском балконе». Под этим термином мы подразумеваем тот факт, что Беларусь исторически служила плацдармом как для вторжений европейских держав на территорию России, так и — потенциально — для агрессивных действий самой России в отношении ее западных соседей. И этим «балконом» необходимо определенным образом управлять, чтобы не допустить скатывания к еще более опасной ситуации в сфере безопасности на восточном фланге НАТО.
Всё началось с гуманитарных вопросов, и они, безусловно, важны. Я ни на секунду не умаляю того факта, что в этой области был достигнут реальный прогресс. Было освобождено множество заключенных, и это очень хорошо. Однако, на мой взгляд — и здесь я высказываю исключительно свою личную точку зрения, — главная цель заключается в том, чтобы добиться улучшения и большей стабильности ситуации в сфере безопасности в отношениях между нашими партнерами по НАТО и Беларусью.
IAM: Значит ли это, что речь идет о своего рода попытке оторвать Беларусь от России — в той или иной форме, — и, по сути, нейтрализовать угрозу, которая может исходить от России в адрес стран НАТО через этот «белорусский балкон»?
Эпископос: Я полагаю, нам следует реалистично оценивать то, чего можно реально достичь. На мой взгляд, нынешняя администрация не питает иллюзий относительно того, что Россия играет очень существенную роль в том, как будут развиваться события. Россия располагает масштабным военным присутствием на территории Беларуси. А совсем недавно там было развернуто российское ядерное оружие. И если слишком сильно давить в этом направлении, можно спровоцировать крайне жесткую ответную реакцию.
Именно таков был один из уроков протестов 2020 года, развернувшихся в Беларуси после выборов. И мне — как человеку, который изучал этот вопрос и внимательно отслеживал ситуацию на протяжении последних нескольких лет, — совершенно очевидно: если Россия усмотрит реальную угрозу краха нынешнего правительства — или, шире, нынешней государственной структуры — в Беларуси, она незамедлительно примет самые решительные меры. Мы вполне можем стать свидетелями своего рода военного вторжения в Беларусь. Мы можем увидеть некую российскую гибридную военную операцию, но все это примет очень неприятный оборот. Полагаю, это не отвечало бы ничьим интересам и лишь сделало бы ситуацию в регионе еще более опасной.
IAM: Но насколько реально, что Беларусь и Лукашенко могут сами сблизиться с Западом — независимо от России? Вы же видели: Лукашенко был весьма дружелюбен с прибывшим к нему спецпосланником Джоном Коулом, но затем тут же отправился в Северную Корею, где проявил еще большее дружелюбие по отношению к Ким Чен Ыну. Может ли Белый дом доверять Лукашенко — или же Лукашенко просто пытается играть с Трампом и его администрацией?
Эпископос: У меня есть правило: доверять не следует никому — нужно посмотреть на то, каковы интересы сторон, насколько эти интересы совпадают с вашими, и существует ли возможность для некоего реального, разумного сотрудничества. И в данном случае, полагаю, такая возможность есть.
Именно потому — и вы совершенно правы, — Россия обладает колоссальным влиянием на Беларусь. Минск же ограничен в своих возможностях и вынужден действовать в рамках этих ограничений. Тем не менее, Россия не обладает абсолютным правом вето в отношении внешней политики Беларуси. В контексте своей «многовекторной» внешней политики Беларусь вполне может выстраивать — особенно в экономической, дипломатической и политической сферах — отношения с Западом, Европой и Соединенными Штатами на качественно более высоком уровне, причем таким образом, чтобы Россия не могла этому прямо или легко воспрепятствовать.
Поэтому я бы посоветовал сосредоточиться именно на этих направлениях. Речь идет о налаживании коммерческих, культурных и торговых связей — таких, которые открывали бы перед Беларусью новые возможности выбора. И делать это следует не с целью превратить Беларусь в «еще одну Польшу», «еще одну Чехию» или одну из стран Балтии. Этого никогда не произойдет. Беларусь всегда будет оставаться «колеблющимся игроком». Она всегда будет находиться на периферии НАТО. И этот факт следует принять. Следует принять эту роль, рассматривая ее через призму потенциала Беларуси в качестве буферного государства.
IAM: После визита Коула в Минск президент Лукашенко говорил о некой «большой сделке» с администрацией Трампа. Что может подразумевать под собой эта сделка? И действительно ли Вашингтон ожидает заключения какой-либо большой сделки с Беларусью?
Эпископос: Знаете, я думаю, нам следует подходить к этому шаг за шагом. Это очень сложный процесс. И перемены, на мой взгляд, уже начинают происходить. Мы наблюдаем иной подход, однако развиваться ситуация будет довольно неспешно — особенно учитывая, что внимание США сейчас в значительной степени отвлечено на события на Ближнем Востоке.
Поэтому на данном этапе я бы не стал говорить о какой-либо «большой сделке» между Беларусью и Соединенными Штатами. Вероятно, пока еще слишком рано строить на этот счет амбициозные планы. Если же война в Украине будет урегулирована, это, как мне кажется, повысит шансы на гораздо более быстрое и глубокое сближение между США и Беларусью.
Но пока что, полагаю, все ориентируются именно на такие малые шаги. И следующим таким шагом стало бы углубление процесса дипломатической нормализации отношений между США и Беларусью. Сейчас речь заходит о возможном визите президента Лукашенко в Соединенные Штаты. А подобные визиты не планируют просто так — они должны сопровождаться неким конкретным, весьма значимым практическим результатом. И самым непосредственным, самым очевидным результатом, который видится мне в данном контексте, является именно дипломатическая нормализация. Это означает, что у нас в Минске появится полномочный посол, а у Беларуси — полномочный посол в Вашингтоне. На мой взгляд, это следующий логичный шаг — шаг, который проложит путь к потенциальному достижению дальнейшего прогресса в решении тех вопросов, которые до сих пор оставались без внимания.
