Эксперт по американской внешней политике Томас Грэм называет операцию США в Венесуэле «нарушением международного права» и «агрессией против суверенного государства», отмечая при этом, что администрация Дональда Трампа представила этот шаг как законный акт, связанный с арестом Николаса Мадуро после предъявления ему обвинений.
Грэм, занимавший должность директора по делам России в аппарате Совете национальной безопасности США при президенте Джордже Буше, заявил изданию Independence Avenue Media, что, хотя Москва и Пекин будут детально изучать эту спецоперацию, чтобы понять, что именно она раскрывает о военных возможностях США, он не ожидает, что это изменит действия России и Китая на мировой арене.
Что касается Украины, Грэм предостерегает от того, чтобы придавать слишком большое значение публичным заявлениям президента Дональда Трампа, и подчеркивает, что переговоры находятся на «деликатной стадии». Внимание США к Венесуэле уже отвлекает внимание высокопоставленных чиновников от российско-украинской дипломатии, потенциально замедляя прогресс, в то время как ключевые вопросы – связанные с гарантиями безопасности, территориями и будущим статусом критически важной инфраструктуры – остаются нерешенными.
По словам Грэма, прогресс в мирном процессе будет зависеть от прямого взаимодействия с Россией и от того, готовы ли Соединенные Штаты оказать давление на Москву.
Это интервью, записанное 5 января 2026 года, было отредактировано и сокращено для большей ясности.
Картлос Шарашенидзе, Independence Avenue Media: Давайте начнем с операции США в Венесуэле. Как вы ее оцениваете? О чем она свидетельствует в широком контексте внешней политики нынешней администрации?
Томас Грэм, бывший директор по делам России в аппарате Совета национальной безопасности США: Действия администрации соответствуют положениям стратегии национальной безопасности, в которой указывалось, что Западное полушарие станет главным приоритетом для этой администрации в течение следующих нескольких лет. Цель заключалась в том, чтобы восстановить превосходство США в регионе и не допустить, чтобы другие державы, особенно Китай, использовали страны этого региона для подрыва американского влияния в непосредственной близости от границ США.
IAM: Сейчас высказываются разные мнения о том, насколько законной была эта операция в Венесуэле. С вашей точки зрения, имеет ли этот акт прочную правовую основу в соответствии с международным правом? И если бы вы сегодня консультировали эту администрацию, как бы вы это обосновали?
Грэм: Этот акт США, безусловно, является нарушением международного права. Это агрессия против суверенного государства. В этом, я думаю, нет никаких сомнений. Тем не менее, администрация представила это как законные действия. Николасу Мадуро было предъявлено обвинение. Сотрудники Министерства юстиции, как сообщается, пытались задержать его, чтобы привлечь к ответственности в США, и из-за ситуации в Венесуэле потребовалось присутствие американских солдат для защиты американских чиновников из Минюста. По-моему, это слишком слабое оправдание для шага, который вызывает вопросы с точки зрения международного права.
IAM: Тогда как вы оцениваете причины, по которым это было необходимо для США?
Грэм: С точки зрения администрации Трампа, этот вопрос имеет как геополитический, так и экономический аспект, связанный с природными ресурсами. Геополитический аспект заключается в том, что Венесуэла расположена очень близко к Панамскому каналу. Панамский канал – это стратегически важный объект, имеющий огромное значение для Соединенных Штатов, обеспечивающий связь между восточным и западным побережьями страны. Поэтому с геополитической точки зрения понятно, почему администрация хотела видеть в Венесуэле дружественное правительство.
Что касается экономического аспекта, то нефть, безусловно, является важным фактором. Венесуэла обладает крупнейшими запасами нефти в мире. Ее нефтяная промышленность за последние несколько лет пришла в упадок из-за неэффективного управления, и администрация хотела бы получить доступ к этой нефти, чтобы развивать нефтяные месторождения. Это было бы выгодно для американских энергетических компаний. Президент США заявил при этом, что часть прибыли будет использована на благо венесуэльского народа.
IAM: Учитывая реакцию России и Китая, как, по вашему мнению, эта спецоперация повлияет на общую динамику отношений между Соединенными Штатами, Россией и Китаем в ближайшем будущем?
Грэм: Россия и Китай, безусловно, обратят внимание на действия Соединенных Штатов и будут анализировать военные аспекты всего этого. С тактической точки зрения, это была чрезвычайно успешная, но очень сложная военная операция. В Москве, вероятно, не осталось незамеченным, что это было очень похоже на то, что Россия хотела сделать в Украине в феврале 2022 года – но с результатами, которые сильно отличались от тех, что мы только что видели в Венесуэле.
Китай также будет очень внимательно изучать военные возможности Соединенных Штатов: как была спланирована эта операция, что она говорит китайцам об американских военных возможностях и как это может быть применено в индо-тихоокеанском регионе, особенно в отношении Тайваня. Я не думаю, правда, что этот акт США убедит Китай и Россию в том, что они сами теперь могут делать подобные вещи.
Успех спецоперации, в той мере, в какой она была успешной, зависел от огромных американских военных возможностей. Это не те возможности, которыми обладает Китай или Россия в подобного типа операциях. Поэтому Россия и Китай будут обеспокоены. Они будут очень внимательно изучать это, но я не думаю, что это изменит их действия на мировой арене.
IAM: Какие последствия, если таковые имеются, эти события будут иметь для участия США в переговорном процессе с Россией и Украиной?
Грэм: Очевидно, что это отвлекает внимание от мирного процесса между Россией и Украиной. Люди будут заниматься Венесуэлой, включая госсекретаря и советника по национальной безопасности Марко Рубио. Другие чиновники более низкого уровня также будут уделять этому больше времени. Соответственно, время, которое можно будет посвятить российско-украинскому вопросу, уменьшится.
Поэтому, я думаю, есть сомнения в том, увидим ли мы в ближайшем будущем такую же интенсивность развития событий, такую же интенсивность переговоров.
IAM: Что касается Украины, президент США Дональд Трамп заявил, что не верит утверждениям Москвы о том, что Украина атаковала одну из резиденций Владимира Путина. А после событий в Венесуэле Трамп также сказал, что «не в восторге» от Путина, потому что «он убивает слишком много людей». О чем свидетельствуют эти заявления в плане американских дипломатических усилий и перспектив мирного процесса между Россией и Украиной?
Грэм: Я никогда не придаю слишком большого значения заявлениям президента. Он делает разные заявления и со временем противоречит сам себе. Тем не менее, переговоры находятся на деликатной стадии. В последние несколько недель велись интенсивные дискуссии с украинской и европейской стороной.
Следующий шаг – это проведение прямых консультаций и переговоров с российской стороной, чтобы понять их реакцию не только на первоначальный план из 28 пунктов, который был представлен [спецпосланником Трампа] Стивом Уиткоффом еще в ноябре, но и на пересмотренный план из 20 пунктов, который был разработан совместно с Украиной и Евросоюзом. Как мы знаем, даже в этом плане из 20 пунктов все еще остаются вопросы, которые необходимо полностью решить. Среди них – гарантии безопасности, судьба захваченных территорий, а также будущий статус Запорожской атомной электростанции.
IAM: После встречи президента Украины Владимира Зеленского с президентом США Дональдом Трампом в Мар-а-Лаго Зеленский заявил, что США предлагают гарантии безопасности сроком на 15 лет. Как вы оцениваете такие гарантии для Украины?
Грэм: Безусловно, это шаг вперед по сравнению с тем, что американская администрация была готова предложить, скажем, полгода назад. Речь идет об очень конкретных гарантиях безопасности. Это действительно потребует от США при определенных обстоятельствах оказать Украине прямую военную помощь в случае нападения. Предположительно, агрессором будет Россия, но это прямо не указано в гарантиях безопасности.
Что касается продолжительности – очевидно, украинская сторона хотела бы, чтобы гарантии безопасности действовали дольше, чем этого хотели бы Соединенные Штаты. Поэтому посмотрим, к какому соглашению Вашингтон и Киев смогут прийти, к какому компромиссу относительно продолжительности гарантий безопасности. И, кроме того, нам еще предстоит увидеть реакцию России, и будет ли это приемлемо для Москвы, и если нет, готова ли администрация оказать давление на Россию, чтобы убедить ее согласиться на тот тип гарантий безопасности, которые США готовы предоставить Украине в настоящее время.
IAM: Как вы видите дальнейшее развитие событий в Западном полушарии? Считаете ли вы, что другие страны, такие как Куба или Колумбия, могут оказаться следующими? И каковы ваши ожидания на ближайшее будущее, учитывая заявления президента Трампа, в том числе по поводу Гренландии?
Грэм: Я думаю, что в ближайшие несколько месяцев Соединенным Штатам придется всерьез заниматься Венесуэлой. До сих пор неясно, кто там у власти, как новое правительство будет взаимодействовать с Вашингтоном, каковы точные ожидания американского правительства на данный момент, и смогут ли новые венесуэльские власти выполнить эти ожидания или согласиться с ними.
Таким образом, это займет значительное время и внимание администрации. Трудно представить себе дальнейшие операции в Западном полушарии, будь то Колумбия, Куба или Гренландия, до тех пор, пока не станет яснее, как будут развиваться события в самой Венесуэле.
IAM: Было ли для вас неожиданностью, когда президент Трамп сказал: «Мы будем управлять этой страной до тех пор, пока там не произойдет передача власти»?
Грэм: Это стало сюрпризом не только для меня, но и для очень многих людей, поскольку президент Трамп во время своей предвыборной кампании выступал против идеи вмешательства в другие страны. А теперь он взялся, возможно, за задачу определения Вашингтоном политики другой страны.
Это выходит далеко за рамки того, что он обещал во время предвыборной кампании, и того, чего от него ожидала его база сторонников MAGA. И как он будет решать этот вопрос внутри страны – это сейчас главный вопрос.
