Мэтью Крёниг полагает, что новая гонка вооружений началась «еще несколько лет назад».
Однако Соединенные Штаты лишь недавно обозначили свое намерение включиться в борьбу, отказавшись от продления договора СНВ-III с Россией.
«Россия и Китай уже вели гонку, пока мы наблюдали со стороны», — говорит Крёниг, вице-президент Атлантического совета по геостратегии, старший директор Центра стратегии и безопасности имени Скоукрофта и давний сторонник укрепления американского потенциала ядерного сдерживания. «Теперь мы снова участвуем в гонке. И я считаю, что это к лучшему».
В интервью Independence Avenue Media Мэтью Крёниг рассуждает о том, что самое опасное положение, в котором могут оказаться Соединенные Штаты и их союзники — это не участие в новой гонке вооружений, а мир, где американский ядерный зонтик больше не превосходит ядерный потенциал России и Китая.
И, учитывая роль Китая как нового амбициозного игрока на мировой ядерной арене, эра двусторонних договоров между США и Россией, по словам эксперта, подошла к концу.
Интервью, записанное 6 марта 2026 года, было отредактировано и сокращено для большей ясности.
Ника Ломидзе, Independence Avenue Media (IAM): Давайте посмотрим более широко на соперничество великих держав. Срок действия договора СНВ-III истек, США и Россия его не продлили. Не могли бы вы вкратце рассказать, что это означает для мировой ядерной стабильности?
Мэтью Крёниг, старший директор Центра стратегии и безопасности имени Скоукрофта при Атлантическом совете: Я считаю, что, в конечном счете, это благо. Причина в том, что из-за стремительного наращивания ядерного потенциала Китая, Соединенным Штатам впервые в истории понадобится сдерживать не одну ядерную сверхдержаву в лице России, а две ядерные сверхдержавы — Россию и Китай — одновременно. Для того, чтобы этого добиться, США нужно будет нарастить свой ядерный арсенал … впервые со времен окончания холодной войны.
Теперь, когда договор СНВ-III остался в прошлом, Соединенные Штаты смогут укрепить свой ядерный потенциал для сдерживания России и Китая, а также эффективно распространить американский ядерный зонтик на наших союзников и партнеров в Европе и Азии.
IAM: Мы вступаем в новую эру стратегической ядерной стабильности или это, в каком-то смысле, откат?
Крёниг: Думаю, это шаг вперед, потому что договор имел смысл в 2010 году, когда был подписан, но мир существенно изменился с 2010 года. Россия ведет крупнейшую войну в Европе со времен Второй Мировой. Китай занимается этим масштабным ядерным наращиванием, как я сказал. Соединенным Штатам надо соответствовать нынешней эпохе.
Однако я не уверен, что назвал бы это периодом ядерной стабильности. Я думаю, мы вступаем в фазу новой гонки в области стратегических вооружений и новый исторический период, который в чем-то будет больше походить на холодную войну, чем на эпоху после нее. Мир после холодной войны был аномалией, в которой соперничество великих держав отошло на второй план, а вместе с ним и ядерное оружие. Но сейчас это соперничество возвращается. Ядерное оружие снова на первом плане международной политики, и Соединенным Штатам необходим мощный потенциал ядерного сдерживания, чтобы защитить себя и союзников.
IAM: Для нашей европейской аудитории не могли бы вы немного рассказать о том, что именно СНВ-III дал США и их системе стратегического сдерживания, чего он не обеспечил, и чего нам стоит ждать в будущем?
Крёниг: Да. Сначала о преимуществах: договор поддерживал количество развернутых стратегических ядерных сил США и России на уровне 1 550 единиц. Это намного меньше, чем на пике холодной войны, когда у обеих сторон были десятки тысяч ядерных зарядов. Кроме того, он предусматривал режим проверок, когда США могли отправить инспекторов убедиться в том, что Россия соблюдает условия договора, и наоборот.
В ту пору, в 2010 году, конфликт между США и Россией казался почти невозможным — велись разговоры о достижении «глобального нуля». Администрация Обамы надеялась, что 1 550 будет только промежуточным этапом по мере дальнейшего и постоянного сокращения количества ядерных вооружений с обеих сторон. Таков был замысел.
Недостатком, заметным даже в то время, было то, что договор не распространялся на так называемое нестратегическое ядерное оружие России. Россия располагает примерно 2 000 единиц тактического ядерного оружия: ракеты малой дальности, бомбы и мины, на которые не распространяется действие договора. Это проблема, которая была обозначена еще тогда.
Постепенно аргументы в пользу договора становились все слабее. Во время пандемии ковида Россия прекратила инспекции на объектах. А потом, после полномасштабного вторжения в Украину в 2022 году, Россия перестала соблюдать меры инспектирования и верификации. Они заявили, что будут добровольно соблюдать лимиты по количеству, но не позволят американским инспекторам это проверить … Это стало реальной проблемой.
И, как я упоминал, наращивание ядерного потенциала Китая привело к тому, что этот договор больше не имел смысла для США.
IAM: Многие комментарии, которые мы видим в СМИ, указывают на то, что мы вступаем в новую эру своего рода гонки ядерных вооружений. Это и ваше видение ситуации по окончании действия СНВ-III?
Крёниг: Ну, гонка вооружений началась уже несколько лет назад, и США в ней просто не участвовали. Россия и Китай вели гонку, пока мы наблюдали со стороны. Теперь мы участвуем снова. И я думаю, это к лучшему. Часто в СМИ рассуждают о том, что гонка вооружений — это так или иначе плохо. Но это еще не худший исход. Худший — это когда противники наращивают арсеналы, чтобы угрожать Соединенным Штатам и их союзникам, а США на это не отвечают, оставляя нас же самих слабыми, оставляя нас самих уязвимыми. Это лишь провоцирует агрессию.
Гонка вооружений может оказаться в итоге благом. Это значит, что США создают силы, необходимые для самозащиты. Это приводит и к реальным дилеммам для наших противников, таких как Россия и Китай. Действительно ли Россия, имея что-то около 2% мирового ВВП, хочет вести гонку вооружений с США, у которых 26% мирового ВВП? Мы, действуя подобным образом, обанкротили Москву во время холодной войны. Если они хотят еще разок в это сыграть — милости просим. Они проиграют.
Давайте надеяться, что это гонка вооружений. Это намного лучше, чем провал сдерживания и ядерная война — ведь именно такова альтернатива.
IAM: Какими, на ваш взгляд, будут выводы из нынешней [американо-израильской] военной операции в Иране? Ядерный вопрос был центральным в переговорах между США, Израилем и Ираном. Какие выводы сделают другие государства по поводу преимуществ распространения [ядерного оружия] в сравнении с заключением новых договоров?
Крёниг: Важный вывод заключается в том, что это потенциально трансформирует положение США в системе глобальной безопасности. Еще недавно я бы сказал, что самая большая угроза для Соединенных Штатов и их союзников — это новая «ось агрессоров»: Китай, Россия, Иран и Северная Корея, теснее сотрудничающие друг с другом, в том числе и в контексте российской войны в Европе. Иран предоставляет беспилотники. Северная Корея направляет солдат. Китай обеспечивает экономическую поддержку и многое другое. Устранение одной из этих фигур с шахматной доски — устранение Исламской республики [Иран] или существенное ее ослабление лет на десять или около того — ослабляет эту «ось агрессоров» и позволяет США и союзникам сосредоточиться на оставшихся противниках, что коренным образом меняет международную обстановку в сфере безопасности.
IAM: По мере того как Соединенные Штаты все жестче обозначают свои «красные линии» и возвращаются к политике сдерживания, видите ли вы возможность того, что Россия и Китай сами проявят инициативу для заключения какого-то нового договора о ядерном вооружении?
Крёниг: Что ж, Трамп написал книгу «Искусство заключать сделки». Он любит хорошие сделки. И во времена первой своей администрации он пытался договориться о том, как должен выглядеть трехсторонний договор по контролю над вооружениями. Договариваться о двустороннем соглашении с Россией, когда самый важный и могущественный противник США — Китай — ничем не ограничен, точно бессмысленно.
Двусторонний контроль над вооружениями с Россией мертв. Будущее за трехсторонним форматом, который наложит ограничения на силы как России, так и Китая. Соединенным Штатам следует попытаться это сделать. Я подозреваю, что администрация Трампа попытается, но это будет трудно. Китай исторически не желал даже обсуждать контроль над вооружениями. Полагаю, вместо этого мы увидим гонку в сфере вооружений.
IAM: Какие виды асимметрии существует в настоящее время в этих отношениях между Россией, Китаем и Соединенными Штатами? Какие преимущества есть у США? И какими преимуществами обладают [Россия и Китай]?
Крёниг: Одно из главных преимуществ [России], и я упоминал это ранее, в больших арсеналах тактического ядерного оружия. И у США его практически нет. Соединенные Штаты сосредоточены на своих стратегических силах. У нас есть пара сотен бомб в Европе, но на этом все.
В то же время Россия и Китай располагают большими запасами тактического ядерного оружия. На этих более низких ступенях «лестницы эскалации», где есть ядерные заряды меньшей мощности, которые можно применить на поле боя, у них значительное преимущество.
Большое преимущество США заключается в том, что мы по-прежнему остаемся мировым технологическим лидером в вопросах эффективного управления и контроля, точности наших средств доставки, эффективности и мощности наших боеголовок, скрытности наших подлодок и так далее. Им с нами не сравниться. Кроме того, как я уже говорил ранее, мы по-прежнему крупнейшая экономика мира. Если дело дойдет до экономического состязания в том, кто сможет создать больше ядерного оружия или сделать его качественнее, я бы скорее предпочел быть на месте США, чем на месте России или Китая.
IAM: Чего стоит ожидать в следующие 10-15 лет? В какую сторону, по вашему мнению, дует ветер? Заключим ли мы больше новых договоров или это будет, так сказать, «игра без правил?»
Крёниг: Я считаю, что один из возможных ориентиров заключается в том, как мы это делали во времена первой холодной войны. Наблюдалось интенсивное соперничество в сфере вооружений с 1945 года и до начала 1970-х. [СССР] в то время располагал десятками тысяч единиц ядерного оружия. И тогда они сказали: «Ладно, думаю, этого достаточно. Давайте договоримся об ограничениях». Подозреваю, мы повторим этот сценарий. Я полагаю, что в ближайшие 10, 15, 20 лет будет активная гонка в области вооружений между тремя державами. До тех пор, пока они не дойдут до определенного этапа и тогда скажут: «Хорошо, я думаю, нам уже достаточно. Время договариваться об ограничениях». И, повторю, проблема не в Вашингтоне. Я думаю, что Вашингтон прямо сейчас был бы не прочь обсудить такие ограничения. Проблема на самом деле в Пекине и Москве.
IAM: Если мы вступаем в новую эру гонки вооружений, а затем пытаемся снова вернуться назад, какие уроки из этого нужно извлечь таким странам, как Украина, например? У них был ядерный арсенал. Они от него отказались. Допустим, в 2050 году на что должны ориентироваться страны, если мы снова окажемся в этой циклической фазе?
Крёниг: Я думаю, что Украина приняла верное решение, отказавшись от своего ядерного оружия, потому что вспомните то время — 1990-е. Нераспространение было главным приоритетом администрации Клинтона. Если бы Украина оставила ядерное оружие себе, к ней в последние 10-20 лет относились бы так же, как к Северной Корее или Ирану — Украина была бы под санкциями и под угрозой военного вмешательства, возможно, по ней даже наносились бы военные удары. Думаю, Украина поступила правильно.
Мне кажется, Запад ошибся в вопросе защите Украины на саммите НАТО в Бухаресте [2008 года]. Нам уже тогда следовало предложить Украине членство в НАТО. Вместо этого мы оставили их в «серой зоне»: что-то вроде «в конце концов, вы будете в НАТО, но еще не сейчас». Это создало сужающееся окно возможностей для Путина, чтобы нанести удар. Урок на будущее заключается в том, что странам выгоднее тесно сотрудничать с Соединенными Штатами. А урок для Вашингтона в том, что американский ядерный зонтик был важнейшим источником мира на планете на протяжении последних 80 лет. Распространение этого «зонтика» на страны, которые хотят быть частью свободного мира, такие как Украина, — это правильный путь.
IAM: Когда в Украине настанет мир, и если членство Украины в НАТО значилось бы в повестке дня, будет ли это лучше для мира в Европе и ядерной стабильности в контексте отношений России и США?
Крёниг: Я считаю, в конечном итоге, да. Поскольку если вы просто посмотрите на поведение Путина, он вторгался или применял военную силу против практически каждой соседней страны, которая не состоит в НАТО, но никогда не применял военную силу против члена НАТО. Он воспринимает это, как четкую «красную линию». Будь Украина членом НАТО, я думаю, что у нас царил бы мир на российско-украинской границе. И это, в свою очередь, делает остальную Европу более мирной и безопасной.
