Спустя почти 80 лет после своего основания НАТО сталкивается с экзистенциальным кризисом.
Президент США Дональд Трамп, возмущенный — по его словам — недостаточной поддержкой со стороны членов альянса в ходе совместной американо-израильской военной операции в Иране, пригрозил выходом Соединенных Штатов из этого оборонительного союза, насчитывающего 77 лет истории.
«На самом деле это стало бы очень сокрушительным ударом по системе сдерживания в рамках всего альянса», — утверждает Джулианн Смит, занимавшая пост посла США при НАТО в администрации Байдена.
В интервью Independence Avenue Media Смит заявила, что «внутри альянса в настоящее время наблюдается дефицит доверия».
«Ряд европейских союзников открыто говорят о том, что они не могут в полной мере доверять Соединенным Штатам. Они считают нас крайне непредсказуемыми»,- сказала она.
Подобная оценка была бы немыслимой на протяжении большей части 77-летней истории НАТО.
Вслед за установлением шаткого режима прекращения огня в Иране генеральный секретарь НАТО Марк Рютте, который неизменно старался воздерживаться от критики в адрес президента США, 8 апреля посетил Белый дом для проведения закрытой для прессы встречи с Трампом; по имеющимся данным, беседа продлилась два часа.
Целью этого визита было успокоить президента США, который потребовал, чтобы европейские союзники по НАТО задействовали свои вооруженные силы и принудили Иран вновь открыть Ормузский пролив. Тегеран блокировал пролив с самого начала ирано-американской войны — с 28 февраля, — что привело к стремительному взлету мировых цен на нефть.
Европейские союзники не были проинформированы о планах ведения этой войны, и многие из них заявили, что подобные требования непрактичны и необоснованны.
Накануне встречи с Рютте пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Левитт привела прямую цитату президента: «Для нас это стало их проверкой, и они её не прошли».
Похоже, что доводы Рютте не произвели на Трампа никакого впечатления.
«НАТО НЕ ОКАЗАЛОСЬ РЯДОМ, КОГДА МЫ В НЁМ НУЖДАЛИСЬ, И ЕГО НЕ БУДЕТ РЯДОМ, ЕСЛИ У НАС СНОВА БУДЕТ В НЁМ НЕОБХОДИМОСТЬ», — написал он в социальной сети Truth Social сразу после встречи.
В интервью CNN, состоявшемся после встречи, Рютте охарактеризовал прошедший разговор как «очень откровенную и открытую дискуссию», однако отказался прямо ответить на вопрос о том, угрожал ли Трамп выходом из альянса.
Позиции альянса были серьезно расшатаны еще в течение первых 15 месяцев второго президентского срока Трампа: в этот период он сокращал объемы военной помощи США Украине, а также угрожал отобрать Гренландию у своего союзника — Дании.
Именно на этом фоне мы встретились с Джулианн Смит для обстоятельной беседы о текущем состоянии альянса: почему европейские союзники не присоединились к американской операции в Иране; можно ли восстановить подорванное трансатлантическое доверие; что на практике будет означать выход США из альянса; и как война в Украине изменила само понятие коллективной безопасности.
Это интервью, записанное 8 апреля 2026 года, было отредактировано и сокращено для большей ясности.
Ия Меурмишвили, главный редактор Independence Avenue Media: Что, с вашей точки зрения, в целом знаиозначает НАТО для Соединенных Штатов?
Джулианн Смит, бывший посол США в НАТО: Большинство американцев по-прежнему высоко ценят этот альянс. Ему 77 лет. Некоторые описывают его как немного заржавевший, немного скрипучий в этом возрасте. Но я думаю, что большинство американцев понимают, насколько он ценен.
Если вы спросите среднестатистического американца, что для него значит НАТО, я думаю, что в первую очередь на ум приходит фраза «Вместе мы сильнее», что Соединенные Штаты не могут решить все мировые проблемы сами и что нам нужны союзники по НАТО, чтобы работать вместе, проводить совместные учения и тренировки, быть готовыми ко всевозможным непредвиденным обстоятельствам и решать будущие проблемы.
Поэтому, согласно большинству опросов в Соединенных Штатах, около 70-80% населения одобряют наше членство в альянсе НАТО, несмотря на то, что альянсу уже более семи десятилетий. [Примечание редактора: Опрос исследовательского центра Pew Research Center, проведенный в апреле 2026 года, показал, что эта цифра составляет 59%, при этом наблюдается сильная поддержка среди демократов и снижение поддержки среди республиканцев]
IAM: В последнее время — особенно после начала войны в Иране — активно обсуждается вопрос о том, действительно ли союзники по НАТО поддержали Соединенные Штаты. И об этом говорил не только сам президент (причем неоднократно), но и его сторонники утверждают то же самое. Как вы это объясните? Почему так вышло, что союзники по НАТО не оказали помощи, когда президент запросил её в Иране?
Смит: Во-первых, трудно говорить о Европе в целом, поскольку, разумеется, Европа включает множество самых разных стран. И были те страны, которые заявили: «Мы предпочли бы, чтобы Соединенные Штаты не использовали наши базы для наступательных операций против Ирана». Однако так сказали далеко не все.
Самым важным союзником с точки зрения размещения американских баз является Германия. И Германия разрешила США задействовать весь наш военный контингент на ее территории для ведения этой войны. Поэтому я просто хочу, чтобы, говоря о Европе, мы четко различали тех, кто проявил готовность к сотрудничеству, и тех, кто был настроен менее конструктивно.
Что касается того, почему европейцы не бросились на помощь, когда президент обратился к ним с такой просьбой, я бы отметила несколько моментов. Во-первых, для трансатлантических партнеров это был непростой год. У них сложилось ощущение, что нынешняя администрация на самом деле не протянула им руку помощи, не отзывалась о Европе в позитивном ключе и не позиционировала трансатлантические отношения как наиболее важные для Соединенных Штатов.
Их возмутили заявления о намерении «приобрести» Гренландию. Их расстроило то, что США прекратили оказывать помощь Украине в сфере безопасности. И их также возмутило, что их не спросили, чтобы разъяснить, каковы именно стратегические цели в отношении Ирана. С ними никоим образом — ни в какой форме и ни под каким предлогом — не проводили предварительных консультаций. Такова первая причина: состояние двусторонних отношений, мягко говоря, оставляло желать лучшего.
Вторая причина заключается в том, что они не совсем понимали, что именно от них требуется. Во-первых, если вы не понимаете, что именно делают США — идет ли речь о смене режима? О нефти? О ядерном оружии? Или о чем-то ином? Об Ормузском проливе? — то трудно определить, какую именно помощь вы можете оказать. Кроме того, они слышали заявления президента о том, что помощь европейских союзников ему, собственно говоря, и не нужна. Поэтому, полагаю, многие из них оказались в некотором замешательстве: так вы хотите нашей помощи или нет? Что вообще здесь происходит?
Третья причина заключается в том, что это, по сути, не было операцией НАТО. НАТО — это оборонительный альянс. Он крайне редко проводил наступательные операции. Статья 5 существует для того, чтобы действовал принцип: «нападение на одного — это нападение на всех». В данном случае нападения на Соединенные Штаты не было. Речь шла об интервенции США и Израиля в Иран.
И поэтому многие союзники — размышляя сейчас над тем, могут ли они помочь обеспечить бесперебойное судоходство в Ормузском проливе, — полагали, на мой взгляд, что сложившаяся ситуация была в некотором смысле неверно истолкована.
Наконец, европейские союзники на протяжении 20 лет действительно поддерживали Соединенные Штаты в Афганистане. Однако совсем недавно президент США, по сути, принизил значимость этого вклада. Он заявил, что европейские союзники «отсиживались за забором», что не все они принимали участие в боевых действиях. Но это совершенно не соответствует действительности. Многие союзники — в частности, Дания — понесли весьма ощутимые потери среди военнослужащих, если рассчитывать этот показатель на душу населения.
Таким образом, существует множество причин, по которым европейские союзники не поспешили на помощь. Сможем ли мы сейчас найти возможность объединить усилия для обеспечения свободного прохода через пролив? Думаю, это вполне возможно. Европейские страны располагают средствами для разминирования. У них есть множество ресурсов, которые они могли бы предоставить. Однако я не ожидаю, что эта миссия станет собственно миссией НАТО как таковой.
IAM: Исходя из всего, что вы только что перечислили — всех этих сложных моментов в отношениях между Вашингтоном и НАТО, — как вы считаете, можно ли эти отношения наладить?
Смит: Что ж, прошедший год стал для альянса НАТО временем, принесшим как хорошие, так и плохие новости. Хорошая новость — давайте начнем с нее — заключается в том, что президенту Трампу удалось добиться от всех союзников обязательства направлять 5% своего ВВП на нужды обороны. Это действительно хорошая новость. Американцы хотят, чтобы европейцы тратили больше средств на собственную национальную оборону. И поэтому давайте поприветствуем тот факт, что европейцы действительно наращивают усилия. Они стремительными темпами вкладывают сотни миллиардов евро в собственную оборону.
Однако плохая новость состоит в том, что внутри альянса возник дефицит доверия: ряд европейских союзников открыто заявляют о том, что больше не могут в полной мере доверять Соединенным Штатам. Они считают нас крайне непредсказуемыми. Мы ведем себя непоследовательно — то «холодно», то «жарко». Они не знают, каким будет наш следующий шаг.
Они утверждают, что с ними не проводят надлежащих консультаций. У них складывается ощущение, что о тех или иных событиях они узнают из газет, вместо того чтобы быть вовлеченными в процесс с самого начала — как это часто принято в наших отношениях с союзниками. И, на мой взгляд, эпизод с Гренландией нанес альянсу серьезный ущерб. Я имею в виду ситуацию, когда самый могущественный участник альянса начинает рассуждать о возможности приобретения суверенной территории другого союзника — Дании; это заявление вызвало настоящий шок во всем альянсе. Я не уверена, что этот ущерб можно устранить в одночасье.
Можно ли исправить ситуацию со временем? Да, полагаю, это возможно. Но меня немного беспокоит то, что нынешний президент постоянно возвращается к теме НАТО. Каждые несколько месяцев мы слышим от него какие-то пренебрежительные высказывания в адрес альянса, хотя, по сути, он мог бы гордиться той весьма значительной победой, которую одержал совсем недавно, прошлым летом, добившись от союзников увеличения оборонных расходов.
Таким образом, беспокоит ли меня вероятность того, что США выйдут из альянса? Нет, я не думаю, что президент вдруг объявит о нашем выходе. Может ли он постепенно дистанцироваться от альянса и снизить уровень нашей активности в его рамках? Вполне возможно — это будет зависеть от того, как сложатся отношения в ближайшие недели и месяцы. И нам остается лишь наблюдать за тем, как будут развиваться события.
IAM: А может ли президент Соединенных Штатов вывести США из альянса?
Смит: Это действительно очень интересный момент. В Соединенных Штатах действует закон, согласно которому президент США не может в одностороннем порядке вывести страну из альянса НАТО без одобрения Сената. Ирония же этого закона заключается в том, что одним из ключевых сенаторов, обеспечивших его принятие, был тогдашний сенатор Марко Рубио — который, как известно, сейчас занимает сразу два поста: государственного секретаря и советника по национальной безопасности.
Однако меня беспокоит то, что администрация Трампа — да и сам президент — неоднократно демонстрировали склонность порой игнорировать или преуменьшать авторитет Конгресса и значимость принимаемых им законов. В связи с этим я опасаюсь, что президент всё же может пойти на такой шаг, если вдруг решит покинуть альянс; хотя я все же не уверена, что он сделает такое официальное заявление.
Но если дело дойдет до этого, полагаю, одним из возможных путей реализации такого сценария станет ссылка на так называемую «привилегию исполнительной власти» — то есть заявление о том, что, будучи президентом, он обладает полномочиями, позволяющими ему, по сути, вывести Соединенные Штаты из-под действия учредительного договора НАТО.
Таким образом, с технической точки зрения ответ на ваш вопрос — «нет»: Соединенные Штаты не могут совершить подобный шаг в одностороннем порядке, без одобрения Конгресса. И я не думаю, что Сенат одобрит выход США из НАТО.
Тем не менее существует и другой сценарий, при котором — повторюсь — президент просто заявляет о наличии у него соответствующих полномочий и предпринимает попытку осуществить задуманное. Поэтому сейчас трудно с точностью предсказать, как именно будет развиваться ситуация.
Я надеюсь, что позитивные отношения, сложившиеся у президента с нынешним генеральным секретарем НАТО, помогут нам благополучно пережить этот непростой период. У Марка Рютте сложились исключительно конструктивные отношения с президентом. Думаю, так будет и впредь. Кстати, прямо сейчас он находится в Вашингтоне на встрече с президентом — и это отличная новость. Действительно отличная новость. Каждая его встреча с президентом, судя по всему, помогает снизить градус напряженности.
IAM: Как это может выглядеть на практике? Что произойдет, если президент объявит, что США больше не считают себя участником договора — что будет дальше?
Смит: НАТО существует уже 77 лет. За все это время ни одна страна не покидала альянс. Был случай, когда Франция вышла из [объединенной военной структуры командования в 1966 году]. Таким образом, много десятилетий назад Франция покинула лишь одну из составляющих альянса, но у нас никогда не было прецедента, чтобы какой-либо союзник просто бросился «к выходу».
Для этого существует определенная процедура. НАТО потребовался бы примерно год на прохождение всех формальностей, необходимых для исключения Соединенных Штатов — при условии, что президент получил бы одобрение Сената и этот процесс действительно был бы запущен. Но тогда возникает куда более масштабный вопрос: как будет выглядеть будущее альянса? Американское лидерство лежало в основе этого союза с момента его основания. Президент Трумэн стоял у истоков создания этой организации, этого института.
Трудно представить, что альянс мог бы реально существовать без Соединенных Штатов. Полагаю, технически это возможно, но США являются крупнейшим и важнейшим его членом, незаменимым лидером. И хотя европейцы сейчас тратят на оборону значительно больше средств, им потребуется еще много лет, прежде чем они смогут самостоятельно и в полной мере обеспечивать собственную безопасность.
Поэтому, если Соединенные Штаты перестанут предоставлять альянсу критически важные вспомогательные возможности — такие как военно-транспортная авиация, дозаправка в воздухе или разведданные, — я, честно говоря, не думаю, что НАТО окажется в состоянии самостоятельно защитить себя от каких-либо потенциальных угроз со стороны России.
Таким образом, мое личное убеждение таково: если Соединенные Штаты покинут альянс, это станет поистине сокрушительным ударом по всей системе сдерживания в рамках блока. И именно по этой причине я надеюсь, что в будущем этого не произойдет.
IAM: А что бы это значило для американских войск, которые в настоящее время размещены в Европе под эгидой НАТО?
Смит: Здесь возникает несколько различных вопросов. В Европе дислоцировано около 100 000 американских военнослужащих, и часть этих войск входит в состав командований НАТО. Вероятно, они были бы выведены из состава этих миссий, однако я, честно говоря, не ожидаю, что США одновременно выведут из Европы все 100 000 военнослужащих — если только президент не решит совершить какой-нибудь чрезвычайно опрометчивый шаг. Но я просто не могу представить себе мир, в котором Соединенные Штаты полностью прекратили бы свое военное присутствие в Европе.
Теперь перейдем к главному вопросу — должности командующего Объединенными вооруженными силами НАТО в Европе. Эту должность занимает американский четырехзвёздный генерал, который командует всеми силами НАТО. С самого дня основания альянса эта должность неизменно закреплялась за американским генералом высшего ранга.
И если бы мы вышли из состава альянса, то, очевидно, больше не смогли бы выдвигать американского кандидата на эту должность. Мы оказались бы в ситуации, когда другим союзникам по НАТО — Канаде и европейским странам — пришлось бы приходить к некоему соглашению относительно того, кто именно будет командовать силами альянса. И это чрезвычайно сложный вопрос, учитывая специфику взаимоотношений между европейскими государствами. Вполне может возникнуть ситуация, когда Франция не захочет, чтобы ее войсками командовал немецкий генерал. А немецкие войска, возможно, не захотят подчиняться британскому командующему. Я уж не говорю о том, какими были бы в этом вопросе позиции Греции и Турции. Или Польши. У каждой страны есть свои нюансы в том, как она воспринимает подчинение своих войск командованию другого государства. И именно в этом заключалось преимущество прежней системы: все страны чувствовали себя одинаково комфортно, передавая свои войска под командование Соединенных Штатов. Это был своего рода «цемент», скреплявший НАТО воедино.
И меня тревожит перспектива того, что сейчас, открыв этот «ящик Пандоры», мы спровоцируем грызню по поводу того, кто должен занять место американского командующего. Разумеется, они, несомненно, нашли бы какое-то решение — при условии, что решили бы сохранить альянс. Но позвольте мне сказать только одно: этот процесс был бы крайне политизированным и чрезвычайно сложным.
Учитывая историческое прошлое Европы, определить, кто именно должен командовать силами НАТО, — задача не из легких. Наличие американца на этом посту было, в некотором смысле, самой простой частью уравнения. И этого преимущества, очевидно, больше не стало бы.
IAM: Как вы считаете, окажет ли нынешняя ситуация и напряженность между Вашингтоном и Брюсселем какое-либо влияние на будущее политики расширения НАТО?
Смит: Да, окажет. Ситуация на данный момент такова: нынешние члены альянса сосредоточили всё своё внимание на нас — на Соединенных Штатах. И в некотором смысле это отвлекает их от главного, поскольку существует множество других вопросов, требующих внимания альянса, — в частности, вопрос о дальнейшем расширении. На очереди стоит немало стран, которые проявляют исключительное терпение на своем пути к членству в НАТО. На ум сразу приходят Грузия и Украина, но они не единственные. Еще одной такой страной, ожидающей своего часа, является Босния и Герцеговина.
Есть и другие государства, стремящиеся вступить в альянс. Однако напряженность в отношениях, опасения относительно того, останутся ли в альянсе Соединенные Штаты, а также тот факт, что генеральному секретарю — что весьма нетипично — пришлось совершить несколько визитов в Вашингтон, чтобы подтвердить неизменность обязательств США и продемонстрировать наше единство, — всё это действительно отвлекает внимание от более широкого круга вопросов.
То же самое касается и войны в Украине. Очевидно, что она также полностью поглощает всё внимание. И если европейские союзники не заняты мыслями о нас, то в данный момент они пытаются решить, как закупить вооружение — у нас или у кого-то еще — для последующей передачи Украине.
Таким образом, эти два фактора — война в Украине и нынешняя напряженность в отношениях — к сожалению, отвлекают от той полезной работы, которую альянс мог бы вести в других сферах. И речь здесь не только о расширении. Я бы сказала, что в последнее время мы наблюдаем гораздо меньше активности в том, что касается взаимодействия НАТО с союзниками в Индо-Тихоокеанском регионе. За последний год стало меньше заявлений по вопросам кибербезопасности. Думаю, дело не в том, что эта работа не ведется вовсе; просто она остается в тени, заслоненная упомянутой выше напряженностью.
IAM: Украинцы и европейцы часто говорят, что Украина защищает Европу и свободный мир от российского империализма. Какова ваша точка зрения на этот счет? Какую роль борьба Украины против России играет в обеспечении европейской безопасности сегодня, и каким вы видите будущее этой борьбы?
Смит: Меня лично немного коробит, когда кто-то называет Украину «клиентом в сфере безопасности» — подразумевая, что это страна, которая остро нуждается в помощи в сфере безопасности и, по сути, существует лишь для того, чтобы получать всё больше поддержки от всех нас. Разумеется, в этом есть доля правды. С момента начала войны в 2022 году европейские страны, Канада, государства Индо-Тихоокеанского региона и Соединенные Штаты — все они приложили неимоверные усилия, чтобы оказать помощь Украине. Однако я не считаю справедливым называть Украину «клиентом», поскольку она сама обеспечивает безопасность, сражаясь с Россией здесь и сейчас.
Украина обеспечивает безопасность всей Европы. И теперь мы видим, что в последний месяц Украина стала поставщиком оборонных систем далеко за пределами своих границ. Визит президента Зеленского в страны Персидского залива и подписание им соглашений об оборонном сотрудничестве с нашими союзниками в этом регионе, на мой взгляд, стали самым убедительным доказательством того, что Украина — это страна, которая обеспечивает безопасность не только в Европе, но и в других регионах, включая взрывоопасный Ближний Восток; здесь её опыт ведения войны с применением беспилотников и её возможности по борьбе с ними не имеют себе равных. Это абсолютно первоклассные, не имеющие аналогов возможности. В этом отношении они обладают большим реальным боевым опытом, полученным непосредственно на поле боя, чем практически любая другая страна в мире.
Поэтому я считаю, что мы в долгу перед Украиной — и не только за то, что она обеспечивает безопасность Европы, сдерживая российскую агрессию в режиме реального времени, но и за то, что теперь она делится весьма ценными тактическими навыками и ноу-хау с остальным миром. А значит, сама риторика в отношении Украины должна кардинально измениться. Никто больше не должен называть Украину «клиентом в сфере безопасности», когда она сама вносит столь весомый вклад в обеспечение этой безопасности здесь и сейчас.
IAM: Совсем недавно министр обороны Германии заявил, что делает всё возможное, чтобы к 2029 году немецкие вооруженные силы были готовы к потенциальному конфликту с Россией. Речь не о том, что конфликт начнется именно в 2029 году, но к этому сроку он хочет, чтобы его страна была готова. Насколько реалистичной, с вашей точки зрения, выглядит угроза возникновения масштабной войны между НАТО (или Европой) и Россией?
Смит: Трудно с точностью предсказать, в какой именно степени Россия может пойти на агрессию против территории НАТО, если речь идет о настоящей войне. Однако нам точно известно, что на протяжении многих лет — месяц за месяцем — Россия применяла иные тактики, относящиеся к так называемой «серой зоне». Цель этих действий — расколоть наши общества изнутри, подорвать авторитет и надежность Статьи 5, отделить Европу от Соединенных Штатов, посеять нестабильность и, по сути, разрушить то единство и ту решимость, которые мы все демонстрировали в вопросе поддержки Украины.
При этом Россия задействовала самые разнообразные тактические приемы. Они, к примеру, активно прибегают к кибератакам. Мы наблюдали случаи вторжения в воздушное пространство НАТО. Они любят прибегать к актам устрашения: так, были зафиксированы инциденты, когда порядка 20 различных беспилотников одновременно вторгались в воздушное пространство Польши. Происходят случаи перерезания подводных кабелей связи. Существует целый арсенал гибридных атак. Это классический российский «сценарий». Исходя из всего этого, можно сделать вывод: Россия стремится подорвать единство и авторитет НАТО и готова использовать для этого любые имеющиеся в ее распоряжении инструменты.
Действительно ли они могут вторгнуться на территорию НАТО? Я не могу предсказать это с какой-либо степенью уверенности. Однако, на мой взгляд, мы точно знаем одно: у них есть мотивация создавать проблемы на всем европейском континенте, и они не прекратят поиск новых способов для реализации этой цели — зачастую действуя на грани, чуть ниже того порога, который влечет за собой применение Статьи 5. Я считаю, что Германия — как и другие страны — поступает совершенно правильно, готовясь к подобному развитию событий.
Россия извлекла немало уроков из нынешней войны в Украине. Они понесли тяжелые потери, но и приобрели колоссальный опыт. В частности, они глубоко освоили тактику ведения войны с применением беспилотных летательных аппаратов. Теперь и у них появились новые боевые возможности. Иран передал России беспилотники «Шахед» для использования в Украине — и российская сторона применяет их постоянно. А значит, перед нами встает вопрос: как нам лучше всего подготовиться к подобным вызовам?
И я полагаю, что решение Германии ускорить процесс подготовки абсолютно оправдано. Германия не намерена ждать до 2035 года, чтобы сформировать тот военный потенциал, который может потребоваться ей для противодействия возможной российской агрессии. Страна действует стремительно, стремясь создать необходимые боевые возможности уже к 2029 году. На мой взгляд, это обусловлено их вполне обоснованным убеждением в том, что Россия движется в сторону некой провокации, которая может произойти в будущем.
Трудно сказать, завершится ли война в Украине в ближайшее время; однако вполне резонно задаться вопросом: сможет ли Россия восстановить боеспособность своих войск и вернуться к агрессивным действиям? Я полагаю, что такой сценарий вполне возможен. А значит, мы обязаны подготовиться к подобным непредвиденным обстоятельствам. И, готовясь, европейцам действительно необходимо увеличить инвестиции в собственную безопасность.
