Опираясь на свой опыт работы в правительстве и многолетнее изучение Китая, бывший заместитель советника президента США по национальной безопасности Мэтт Поттинджер обсуждает, как сближение китайского лидера Си Цзиньпина с президентом России Владимиром Путиным, руководством Ирана и другими авторитарными режимами меняет расстановку сил в системе глобальной безопасности. Он объясняет, какие уроки Китай извлекает из того, что происходит на поле боя в Украине, и почему эти уроки важны для Тайваня и всей системы международных отношений в мире. В центре разговора — предупреждение о важности политики сдерживания: предотвращение будущих войн, по словам Поттинджера, зависит не только от военного потенциала, но и от четкой политической воли.
Это интервью, записанное 27 января 2026 года, было отредактировано и сокращено для большей ясности.
Ия Меурмишвили, главный редактор IAM: Давайте начнем с главного: как вы оцениваете состояние американо-китайских отношений на данном этапе и куда, по вашему мнению, они идут?
Мэтт Поттинджер, бывший заместитель советника президента США по национальной безопасности: Отношения между США и Китаем ухудшаются уже на протяжении более чем десяти последних лет. Это в основном связано с грандиозными глобальными амбициями китайского диктатора Си Цзиньпина. Он заключил с Владимиром Путиным своего рода прото-альянс, который они назвали пактом «без ограничений». Он продолжает вести информационную войну, политическую войну, экономическую войну против Запада в целом. Ситуация несколько стабилизировалась при президенте Дональде Трампе, но я не думаю, что она улучшится. Я думаю, что Си Цзиньпин продолжает поддерживать российскую войну в Украине. Он является «ключевым фактором», способствующим этой войне, если использовать фразу, которую НАТО взяла на вооружение несколько лет назад.
Он является главным сторонником теократии, диктатуры аятолл в Иране. И, конечно же, он является главным экономическим спонсором Ирана, будучи основным нелегальным покупателем иранской нефти, деньги от которой идут не народу Ирана, а режиму, который в начале этого месяца совершил у себя в стране бойню, похожую на события на площади Тяньаньмэнь, убив, по всей видимости, десятки тысяч своих собственных граждан, которые протестовали против экономических, политических и культурных условий в своей стране.
Си Цзиньпин был главным защитником Мадуро, венесуэльского диктатора, которому теперь предстоит предстать перед судом в Соединенных Штатах.
Поэтому структурные проблемы в отношениях между США и Китаем нельзя замаскировать саммитами или более дружественными дипломатическими жестами, которые мы наблюдаем сейчас между администрацией президента Трампа и правительством Китая.
IAM: Как вы думаете, проявляет ли Китай сейчас большую осторожность в связи с тем, что некоторые из его союзников теряют власть? Считаете ли вы, что Китай реагирует на эти перемены?
Поттинджер: У коммунистов не бывает настоящих друзей, верно? У них есть фэйковые друзья. И у Си Цзиньпина заканчиваются фэйковые друзья, как внутри страны, в его собственной партийной системе, так и за рубежом. Помните, он также поддерживал Башара Асада, режим Асада в Сирии. Асад сейчас скрывается где-то в изгнании в Москве. Мадуро был одним из так называемых друзей Си Цзиньпина, а теперь он сидит в тюремной камере в Нью-Йорке. Aятолла Али Хаменеи расстреливает тысячи своих собственных граждан, пытаясь удержаться у власти. Если Бог даст, мы скоро увидим, как Си Цзиньпин потеряет и этого друга.
А что насчет его друзей внутри страны? Человек, с которым он вырос, который был на несколько лет его старше и которого иногда называли старшим братом Си Цзиньпина, был главным генералом Китая. Они выросли вместе. Их отцы вместе принимали участие в коммунистической революции как соратники по оружию. Си Цзиньпин назначил, продвинул и поддерживал своего так называемого старшего брата на высшей военной должности, генерала номер один в Китае, до прошлой недели, когда Си Цзиньпин устроил чистку, в рамках террора, террора Си Цзиньпина, который охватил высшие ряды Народно-освободительной армии.
Си Цзиньпин — это человек, который действительно восхищается Иосифом Сталиным, который считает Сталина образцом для подражания. Я думаю, он пытается превзойти своего духовного наставника Иосифа Сталина, уничтожив весь свой офицерский корпус. Мы должны подходить с большой осторожностью к Си Цзиньпину. Нам нельзая недооценивать его, но надо также понимать, что у него заканчиваются друзья как внутри страны, так и за рубежом.
IAM: У него до сих пор, правда, есть один друг — Владимир Путин. И Си Цзиньпин помогает России в войне против Украины. Как вы оцениваете эту дружбу? Это союз, который должен вызывать беспокойство у США и Запада? Или это брак по расчету, потому что Китаю необходимо ослабить Запад с помощью России?
Поттинджер: То, что, возможно, начиналось как брак по расчету, теперь превратилось в брак по необходимости, потому что эти два человека, Си Цзиньпин и Владимир Путин, связали себя друг с другом неразрывными узами. Теперь они нуждаются друг в друге, потому что вступили в альянс, который, особенно для России, является крайне неразумным.
Это неравноправный альянс. Россия находится в роли младшего партнера, истекающего кровью и погибающего на поле боя; убивающего мужчин, женщин и детей в Украине; и жертвующего сотнями тысяч своих собственных солдат. И ради чего? Это трагически ошибочный стратегический просчет со стороны российского лидера, но теперь он все больше и больше зависит от Си Цзиньпина. А Си Цзиньпин ничего не теряет.
Си Цзиньпин сидит в стороне, наблюдая, как русские солдаты погибают на холодных равнинах восточной Украины. И со временем Си Цзиньпин приобретает все большее и большее влияние на Россию. Доступ к дешевой, ниже себестоимости, энергии и, конечно же, к китайским товарам, услугам, технологиям и финансированию — вот на что полагается Россия, чтобы просто не допустить краха своей экономики.
IAM: Как вы думаете, Си Цзиньпин следит за тем, что происходит в Украине? Считаете ли вы, что он извлекает из этого какие-либо уроки, особенно в отношении Тайваня?
Поттинджер: Один из уроков, которые он извлек в самом начале этого конфликта, когда Путин вторгся в Украину в феврале 2022 года, заключался в том, что война гораздо сложнее, чем кажется, или чем её представляют себе люди, рисуя схемы на доске. Это сложно: человеческий фактор, фактор сопротивления, непредсказуемые и суровые погодные условия. По сути, это был серьезный просчет со стороны Владимира Путина. И мы видим отражение этого в некоторых публикациях из Китая в самом начале войны в Украине. Китай, как и большая часть мира, был явно шокирован тем, насколько плохо для Москвы развивалось российское вторжение в Украину.
Но с тех пор мы видим, как Пекин извлекает из этого уроки. У них есть некоторое количество солдат на фронте в Украине. Их называют наемниками, но украинское руководство выявило по меньшей мере несколько сотен китайских солдат. Они находятся среди российских войск. Они изучают ведение войны с использованием беспилотников. Они изучают некоторые новые военные технологии и пытаются перенять этот опыт для себя в Китае, чтобы использовать его как в своей дипломатической войне против Тайваня, так и в потенциальной реальной войне против него.
Меня беспокоит, что Си Цзиньпин избавился от всех своих генералов, или от большинства из них, потому что некоторые из этих генералов, включая Чжан Юся, его «старшего брата», который сейчас где-то в тюрьме, имели боевой опыт, в отличие от Си Цзиньпина, в отличие от большинства китайских военных.
Обычно генералы, имеющие боевой опыт, более неохотно соглашаются развязать войну, потому что знают, что война гораздо сложнее, чем кажется. Поэтому меня беспокоит, что с этим новым молодым поколением генералов, которых Си Цзиньпин быстро продвигает на замену десяткам и десяткам генералов, которых он подверг чистке, мы можем получить наивных офицеров, которые относятся к войне с большим энтузиазмом, и это создает новые значительные риски для возникновения кризиса.
IAM: Как вы считаете, делают ли США достаточно для того, чтобы сдержать Китай от военных действий против Тайваня?
Поттинджер: Политика сдерживания состоит из двух основных компонентов. Первый — это военный потенциал. Если вы хотите удержать противника от нападения на вас или одного из ваших союзников, он должен знать, что у вас есть возможность подкрепить свои слова реальными действиями. И второй компонент — это решимость и политическая воля. Я думаю, что США усилили свои позиции в плане военного потенциала.
Если посмотреть на стратегию национальной безопасности президента Трампа, одним из ее ключевых столпов является обеспечение более эффективных разработок и закупок систем вооружений, а также возможность гораздо быстрее производить боеприпасы. Это давно назревшие реформы, и я очень надеюсь, что они начнут действовать достаточно быстро, чтобы убедить Пекин в том, что Соединенные Штаты способны не только воевать, что мы уже делали, но и воевать долго.
Потому что если будет казаться, что у нас нет возможности воевать дольше нескольких недель, Си Цзиньпин может сказать: «Нам просто нужно продержаться» – примерно как Владимир Путин пытается продержаться почти четыре года на поле боя в Украине.
Мы постоянно слышим заголовки о том, как Украина постепенно теряет территории и так далее. На самом деле, я считаю, что, возможно, мы сейчас в то самое самое темное время перед рассветом.
Российская армия сейчас внутри мясорубки. По словам генерального секретаря НАТО, в декабре они теряли убитыми и ранеными более тысячи человек в день. И все эти жертвы не привели к захвату какой-то значительной территории. Российская экономика находится в плачевном состоянии, несмотря на всю ту пропаганду, которую вы читаете.
Поэтому нам просто нельзя терять надежду. Мы должны быть благодарны за все те жертвы, которые приносит украинский народ — за их невероятную храбрость и решимость, которые они проявляют каждый день, чтобы обеспечить безопасность всего демократического мира. Они — на передовой борьбы всего мира за свободу.
Политическая воля США — это второй компонент политики сдерживания. И именно здесь я хотел бы, чтобы было сделано больше. В стратегии национальной безопасности президента был хороший раздел о Тайване. Я уверен, что эта стратегия в её засекреченной версии, которую я никогда не читал, определена довольно четко. Президенту Соединенных Штатов также следует демонстрировать решимость и политическую волю, а не проявлять нерешительность в вопросе Тайваня.
IAM: Насколько оптимистично или пессимистично вы оцениваете вероятность начала войны между США и Китаем?
Поттинджер: Если политика сдерживания сработает, нам не придется воевать. Это означает, что помимо увеличения расходов на нашу армию, необходимо демонстрировать решимость, надо продолжать совершенствовать систему оборонных закупок и укреплять нашу оборонно-промышленную базу. Президент Трамп на днях призвал к увеличению американских расходов на оборону примерно на 50%. Это вернет нас к уровню расходов на оборону в процентах от валового внутреннего продукта, который был при президенте Рональде Рейгане в 1980-х годах. Меня очень радует этот факт, потому что это очень хороший сигнал, демонстрирующий политическую волю.
