Брент Рено стал первым американским журналистом, погибшим во время освещения войны в Украине, попав в засаду российских солдат в Ирпене 13 марта 2022 года. Его брат Крейг использовал кадры Брента Рено из Украины, а также архивные съемки, чтобы сделать документальный фильм «Вооруженный только камерой: жизнь и смерть Брента Рено», который на этой неделе был номинирован на премию «Оскар».
В интервью Independence Avenue Media Крейг Рено рассказывает о жизни своего брата, о рисках военной журналистики и той цене, которую порой приходится платить за правду с места событий, а также о тех человеческих историях, которые Брент показал миру из самых разных горячих точек.
Уроженец Литл-Рока, штат Арканзас, Брент Рено более двух десятилетий работал как режиссер-документалист и журналист в целом ряде самых опасных мест в мире, проливая свет на истории мирных жителей, оказавшихся в эпицентре войн, конфликтов и стихийных бедствий. «Вооруженный только камерой: жизнь и смерть Брента Рено» — номинированный на «Оскар» короткометражный документальный фильм HBO, снятый его братом Крейгом, — посвящен его работе.
Это интервью, записанное 22 января 2026 года, было отредактировано и сокращено для большей ясности.
Ника Ломидзе, Independence Avenue Media: Наши поздравления с номинацией на премию «Оскар» за документальный фильм HBO «Вооруженный только камерой», который рассказывает о журналистской работе вашего брата Брента. Можете немного рассказать о том, как сложился этот фильм?
Крейг Рено, кинорежиссер: Мой брат стал первым американским журналистом, погибшим в Украине – это произошло 13 марта 2022 года. В то время мы снимали фильм о беженцах, спасающихся от этого кризиса, и Брент [Рено] находился на месте событий, когда попал в засаду вместе с Хуаном Арредондо, одним из наших коллег. Брент погиб, а Хуан чудом выжил. С тех пор мы работаем над фильмом о том, что произошло, чтобы почтить память Брента, а также всех журналистов, погибших с тех пор после него.
Это самые опасные времена для журналистов в истории. С тех пор, как погиб мой брат, ежегодно погибает более 100 журналистов. Поэтому мы хотели, чтобы этот фильм был чем-то большим, чем просто история о моем брате. Мы хотели привлечь внимание к той работе, которую выполняют журналисты, чтобы донести правду об этих войнах, и к жертвам, которые они приносят на этом пути, теряя свои жизни.
IAM: Это очень эмоциональный документальный фильм. Для тех, кто не видел его или не знаком с работами Брента, не могли бы вы немного рассказать о том, что он сам говорил о своей профессии?
Рено: Брент всегда был документалистом и журналистом. Мы работали вместе как братья более 20 лет. Я пошёл по стопам своего брата, а он искренне верил в то, что с помощью камеры можно делать добро в этом мире.
Он был бесстрашным и храбрым, но при этом в нем было больше сострадания к людям, чем у кого-либо еще кого я знал. Когда он ездил в зоны конфликтов, это было не для того, чтобы оказаться на передовой или испытать прилив адреналина. Он всегда стремился добраться до людей, оказавшихся в эпицентре этих конфликтов, и рассказать их истории. Это именно то, что мы попытались показать в этом фильме — 20 лет его работы, посвящённой именно этому.
Мы очень благодарны HBO за то, что они сделали этот фильм вместе с нами, и что зрители так хорошо его принимают, потому что важно помнить таких людей, как Брент, которые рисковали своей жизнью, чтобы рассказать эти истории.
IAM: Когда Брент ездил в эти опасные места — в Украину, на Гаити — когда он пытался рассказать истории тех, чьи голоса могли бы остаться неуслышанными, исходило ли это из его стремления показать то, что не попадает в сводки новостей? Когда мы слышим об этих громких событиях, чего мы часто не замечаем? Что упускаем из виду?
Рено: Наш подход всегда заключался в том, чтобы добраться до людей, живущих там, где все это происходит. Когда случаются такие войны, как в Украине, или землетрясение на Гаити, об этом сообщают в новостях, но часто за всем этим не видно человеческих лиц. Поэтому мы всегда старались копнуть глубже, чем то, что показывали новости, и проводили много времени с людьми на местах. Когда мы приезжали как документалисты, мы проводили там много месяцев, иногда больше года. Мы целый год работали в Ираке вместе с Национальной гвардией Арканзаса.
Наша цель всегда была в том, чтобы показать человеческое лицо этих конфликтов, чтобы люди действительно поняли, какой огромный человеческий ущерб эти войны наносят невинным людям. И это всегда было нашей целью.
IAM: Для этого и ваш брат, и вы шли на большой риск. Как говорили друг с другом о том, какой опасностью это может быть чревато – например, когда он сказал вам, что собирается стать одним из первых западных журналистов в Украине в 2022 году? Как это всё происходило?
Рено: Сколько мы вместе работали, столько мы говорили об этом. Было много моментов, когда, вероятно, ни один из нас не должен был выжить – и моментов, когда мы боялись ехать на войну. Мы всегда обсуждали, что будем делать, если что-то случится с одним из нас, и всегда говорили, что будем продолжать снимать. Когда моего брата убили в Украине, это было тяжело. Было трудно взять в руки камеру и продолжать снимать, но я точно знал, что именно этого хотел от меня Брент, потому что мы говорили об этом раньше. Для нас было честью заниматься такой работой, и мы чувствовали огромную ответственность за это.
Мы понимали риск. Никогда не было ни секунды, чтобы я этого не понимал. Когда Брента убили, это было очень тяжело – но при этом я знал, что Брент погиб, делая именно то, для чего он родился, и то, во что он искренне верил.
IAM: Оглядываясь назад, можете ли вы сказать, что когда вы работали над этим документальным фильмом, то узнали о своем брате что-то такое, чего раньше не понимали или, возможно, упускали из виду?
Рено: В ходе работы над этим фильмом я вернулся к нашим архивам за последние 20 лет совместной работы в кино и искал те моменты, которые бы отражали то, каким был Брент на самом деле и как он разговаривал с людьми. Многое из этого мы никогда бы не увидели на этапе монтажа, потому что за эти годы мы отсняли огромное количество материала.
В фильме есть один эпизод, когда Брент снимает в Сомали после самого крупного в истории страны теракта с использованием заминированного автомобиля. Брент находится в больнице, снимает пациентов, и к нему спонтанно обращается мужчина. Он весь покрыт ожогами и говорит Бренту: «То, как ты держишь камеру, говорит о том, что ты делаешь это от всего сердца».
И я смотрел на эти кадры: когда кто-то увидел в Бренте это сострадание, и эту человечность посреди зоны боевых действий – и человек с ожогами по всему телу остановился, чтобы поговорить с Брентом. Именно такие моменты мы раньше упускали из виду – и они показывают нам, что есть нечто большее, чем просто эти конфликты. Речь действительно идет о людях, которые живут и страдают там посреди всего этого.
IAM: В конце фильма, когда мы видим, как украинцы идут по улицам с фотографиями Брента в руках, это тоже очень эмоциональный эпизод. Как вы думаете, почему это вызвало такую реакцию? Что у него получилось рассказать об Украине в те первые дни? Почему это нашло отклик не только у украинцев, но и у американцев?
Рено: Когда я приехал в Украину, именно украинцы и украинские журналисты помогли мне вернуть тело Брента домой, к нашей семье. Они бросили все свои дела и потратили больше недели, помогая мне вывезти Брента, помогая вывезти Хуана из больницы, где он лечился после ранения.
Все они постоянно благодарили меня за то, что Брент приехал, чтобы рассказать миру их историю. Думаю, они просто были благодарны любому, кто приезжал и пытался пролить свет на этот конфликт. Поэтому я благодарен украинцам за помощь в то время и за то, что они почтили память Брента таким образом – и то, что они считали Брента героем, очень много значило для нашей семьи.
IAM: Вы и Брент видели много ужаса в зонах боевых действий и зонах стихийных бедствий. Чего вы ждете в связи с четырехлетней годовщиной вторжения России, и чего, по вашему мнению, ждал бы он? Какая надежда, возможно, двигала им и движет вашей работой?
Рено: Мы просто надеемся изменить ситуацию и оказать хоть какое-то влияние на эти конфликты и на людей внутри них. Я никогда не думал, что эта война будет продолжаться спустя четыре года после гибели Брента, это ужасно. Поэтому я надеюсь, что этот документальный фильм и история Брента, о которой продолжают говорить, смогут хоть как-то помочь тому, чтобы украинский народ приблизился к миру.
